Книга Шлейф сандала, страница 121 – Анна Лерн

— Нас ждет госпожа Эристави, — ответила я, не отводя глаз и спокойно выдерживая его пренебрежительный взгляд. — Я, Волкова Елена Федоровна.

— А-а-а-а… парикмахерша… — протянул мажордом и кивнул в сторону. — Вон туда идите, сейчас вам откроют.

Недолго думая он закрыл перед нашим носом дверь, после чего Прошка возмущенно прошептал:

— Ну и гадкий мужик! Морда кирпича просит! Весь прилизанный, глаза как у жабы и говорит, будто присвистывает!

Похоже, слуга считал себя на порядок выше нас. Еще бы! Служить в княжеском доме да на такой должности!

— Пойдем, — я потянула мальчишку вниз. — Наверное, нам нужно во-он к той дверце.

Видимо, это был вход для слуг — неприметная дверь, углубленная в стену. Нет, ну все-таки странно было ожидать, что нас поведут через весь особняк.

Не успели мы постучать, как дверь открылась, и на нас взглянули любопытные мальчишеские глаза. Парнишка лет семнадцати широко улыбнулся, демонстрируя неровные зубы.

— Проходите. Ждут вас.

Мы вошли в темную узкую переднюю, и юноша повел нас по коридору. Здесь чувствовались ароматы готовящейся пищи, слышались приглушенные разговоры и смех. Да это же служебные помещения, которые находились именно на цокольных этажах! Я оказалась права.

— В прачечную пожалуйте, — наш сопровождающий остановился и распахнул дверь. — Здесь и места побольше и вода есть. А я пойду мужиков позову.

Пока Прошка раскладывал инструменты, я огляделась. Прачечная состояла из двух помещений:в одном находилась печка, на которой стояли несколько котлов, а в другом расположились каток, столы для глажки, а также полки для готового белья. Чисто, пахнет мылом и свежим бельем, которое здесь, похоже, и подкрахмаливали.

— Да туточки жить можно… — восхищенно протянул Прошка. — Хорошо быть богатым…

— Главное быть честным и благородным человеком, — поправила я его. — Запомни это.

— А вы считаете, что богатые люди не могут быть честными и благородными?

Я повернулась и увидела стоящую у двери госпожу Эристави. Она пристально смотрела на меня, ожидая ответа.

— Ну почему же… Всегда бывают исключения, — спокойно ответила я. — Но к сожалению наличие денег не является залогом ни благородства, ни моральности. Богатые люди эгоистичны и жестоки. Они привыкли получать все, что хотят, и не заботятся о других. За редким исключением. Богатые люди используют свои средства для того, чтобы получить привилегии и власть, вместо того, чтобы использовать его для благородных целей.

— Не соглашусь с вами, — госпоже Хатуне видимо не понравилась моя речь. — Я знаю достаточно меценатов, которые строят школы, помогают бедным и устраивают праздники для их детей. Что это если не благородство?

— Стали ли они после этого считать их равными членами общества? — я понимала, что становлюсь на опасную дорожку. Но что поделать, если у меня был такой характер?

— Мне кажется, что это уже совершенно другая тема. Я не считаю нужным обсуждать столь провокационные вещи, — женщина, возможно, сказала бы что-то еще, но тут в прачечную начали заглядывать мужики, оглаживая свои бороды. — Что ж, занимайтесь своими прямыми обязанностями, голубушка. Это у вас получается лучше, чем философствовать на тему равноправия.

Старая кобра. Шипи, шипи… я все равно права.

Нервничая после неприятного разговора, я с таким рвением взялась за дело, что по всей прачечной летали клочки бород. Мужики выходили от меня один лучше другого, изумляясь тому, во что превратилась их внешность. Из причесок: «горшков, скоб, ерошек и под кружало» получались новомодные: «цезари, маллеты, канадки и кропы», а из лопатообразных бород я делала: «викингов, чинстрапы, утиные хвосты и, конечно же, французские вилки».