Книга Шлейф сандала, страница 122 – Анна Лерн

Княжеские слуги имели все шансы прослыть самыми модными в Москве.

Когда последний мужик вышелиз прачечной, я опустилась на стул и облегченно выдохнула. Сегодня мы с Прошкой прилично заработали. А значит можно заняться униформой служащих в парикмахерской.

— Елена Федоровна, можно?

Мое сердечко сделало кульбит, и это меня разозлило. Нет, бороться нужно! А то ты посмотри… Растаяла!

«Ах, оставьте меня Фима, я холодна как рыба!.. — Ну что вы, мадам, холодная рыба да под Киндзмари^[15]— это же деликатес!»

Старая пословица, но теперь она вызывала смех еще больше. В первоначальном виде вместо «Киндзмари» употреблялось «старый хрен». Но Давида вряд ли можно было назвать таким образом… А вот грузинский соус под рыбку… м-м-м… Я всегда заказывала лосось под этим необычным соусом.

— Да, конечно, это ваш дом, — ответила я, не в силах стереть с лица широкую улыбку. Холодная рыба под Киндзмари…

Давид вошел в прачечную. Его черные, как южная ночь, глаза скользнули по мне, вызывая легкую внутреннюю дрожь. Ну что ж ты смотришь так, султан моего сердца? Не положено. Ни мне, ни тебе.

— Могу ли я попросить вас подстричь и мою бороду? — вдруг спросил он, продолжая смотреть своими «темными омутами». — Если в моем доме столь шикарный мастер, зачем мне ехать к Жюлю?

— Если не боитесь, прошу, — я указала ему на стул. — Присаживайтесь, ваше сиятельство.

Князь опустился на стул и чтобы не накрывать его одной из пелерин, которые я использовала по нескольку раз для слуг, взяла с полки чистую простынь.

— Какие новости о сыщике? — спросила я, заправляя ее края за его воротник. — Он больше не побеспокоит нас?

— Нет, можете не переживать об этом. Он все понял и просил передать, что очень извиняется перед вами, — князь усмехнулся. — Но если быть честным, Жариков был немного шокирован, узнав о наших с вами отношениях.

— Это еще почему? — я обработала ножницы спиртом и замерла, глядя на него.

— Потому что вы не особо похожи на любовницу князя.

— Ах, ну конечно… — иронически произнесла я, поднося расческу к его бороде. — Князья любят совершенно других женщин… Что ж, вы могли сказать ему, что у вас особенные предпочтения.

— Зачем я должен что-то говорить ему? — в голосе Давида появилась легкая хрипотца. — Я всегда имел безупречный вкус. В вашем случае это тому доказательство.

Все это конечно было волнительно, но я решила промолчать. Пусть думает,что мне все равно.

Борода князя не требовала какого-то особого ухода, поэтому мне хватило десяти минут, чтобы придать ей аккуратный вид. Капнув на ладони масла, я осторожно, мягко касаясь лица Давида, нанесла его на бороду, и это выглядело чувственной лаской, а не уходом после процедуры.

— Ваши руки… — тихо начал князь, но его прервали.

— Давид, к тебе приехал Мамука. Какие-то вести из Петербурга.

Я с любопытством посмотрела на пожилую женщину, одетую в красивое платье, туго стянутое по талии бархатным поясом. Она была немолода, но высокий рост, статность и гордая осанка скрадывали немалые годы. Глаза незнакомки были такими же пронзительными, как у Давида. Интересно, кто это?

— Иду, — князь поднялся, снимая простынь. Он посмотрел на меня и тихо сказал: — Благодарю вас, Елена Федоровна. У вас золотые руки.

Я ничего не ответила, ощущая на себе буравящий взгляд незнакомки. Холод, идущий от нее, был настолько ощутим, что хотелось поежиться.