Книга Шлейф сандала, страница 128 – Анна Лерн

Сидящая в одном из кресел госпожа Эристави внимательно наблюдала за происходящим, но вдруг ее брови резко взметнулись вверх, дыхание участилось, а пальцы унизанные перстнями задрожали.

А вот я увидела родственницу Давида, лишь, когда Жюль немного отошел в сторону. Ну, конееечно… Куда ж без вас?..

— Я брошу тебя в тюрьму, грязная цирюльница! — тихо процедил Жюль, глядя на меня полными ненависти глазами. — А теперь убирайся отсюда! Чтобы духу твоего и твоих щенков подзаборных здесь не было!

— Никто никого и никуда не бросит, — холодный голос госпожи Эристави заставил его испуганно замолчать. — Эта женщина защищала детей, избитых твоими отпрысками. Не так ли, Жюль?

— Да, но… — парикмахер суетливо оттолкнул сына, чтобы стать поближе к ней. — Это даже не ее дети! Это слуги… местная рвань…

— Никто не смеет избивать беззащитных. Даже твои сыновья, — в голосе госпожи Эристави прозвучал металл. Она повернулась ко мне и добавила: — Следуйте за мной, Елена Федоровна.

Сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. Что ж, если ей есть что сказать мне, я послушаю. Госпожа Эристави заступилась за моих детей, и это делало ей честь, но что ей нужно от меня? Высказать, что девицы так не поступают? Что нельзя устраивать сцены на глазах у нежных дам, распивающих кофе в салоне Жюля?

Я подтолкнула детей к выходу и перед тем как выйти, смерила испуганного парикмахера гневным взглядом, в котором сквозило презрение. Такие люди никогда ничего не поймут. Вся их жизнь заключается в холуйстве перед теми, кто занимает ступеньку выше.

Мы вышли на улицу, и госпожа Эристави кивнула на экипаж, стоящий напротив.

— Садитесь, я отвезу вас домой. Не идти же ребенку до самой парикмахерской в таком виде. Девочка напугана.

— Благодарю вас, — я повела ребят к карете, понимая, что для Машутки так будет действительно лучше. Может, она отвлечется на поездку в шикарном экипаже и перестанет плакать.

Как я и предполагала, Машутка сразу заинтересовалась красивым убранством салона. Ее слезки высохли, а на лице появилась улыбка. Прошка усадил ее у окна и принялся что-то нашептывать на ухо, отчего девочка тихо хихикала, прикрывая рот ладошкой. Детские горести скоротечны. И это хорошо…

— Я попросила кучера, чтобы он немного покатал нас, прежде чем ехать к вашему дому, — сказала госпожа Эристави, когда заняла свое место напротив меня. — Вы не против?

— Думаю, детям понравится, — уклончиво ответила я, понимая, что все это не просто так. Она хотела что-то сказать мне.

— Вы справедливо наказали сыновей Жюля. Если бы я не знала вас, то даже могла бы предположить, что это ваши дети, — женщина посмотрела на Машутку, а потом погладила ее по голове. — Мой вам совет: не привязывайтесь к таким детям, ведь впереди их ждет совершенно другая жизнь, и этого не изменить. Но сейчас не об этом… Я хотела задать вам один вопрос… Возможно, он покажется странным… Если так, то вы можете не отвечать на него.

Я даже немного заволновалась. Что она ходит вокруг да около?

— Хорошо. Если у меня не будет ответа на ваш вопрос, я просто промолчу.

— Вы помните времена Советского Союза? — госпожа Эристави пристально смотрела на меня, а ее пальцы, сжимающие платок, почему-то дрожали.

— Нет… я родилась после того, как он распался, —я пожала плечами. — Но слышала об отрезке этого времени много хорошего. От бабушки, от мамы…