Книга Шлейф сандала, страница 188 – Анна Лерн

— Доброе утро! Могу ли я видеть госпожу Волкову?

О как! Госпожа Волкова…

Я с удивлением наблюдала, как в аптеку входит мужчина в военной форме.

— Это я. Чем обязана?

— Меня просили передать вам письмо, — мужчина извлек из внутреннего кармана конверт и протянул его мне. — Прошу.

— Кто? — я посмотрела на конверт, где обычно пишут адрес или кто отправитель, но он был чист.

— От князя, — военный улыбнулся, а потом склонил голову. — Всего доброго.

— И вам всего доброго, — попрощалась я и, немного волнуясь, разорвала гладкую бумагу. Что Давид написал мне?

«Дорогая Елена Федоровна, позвольте мне просить Вас, представиться Вам по случаю своего возвращения в Москву. У меня есть важный разговор, который, несомненно, повлияет на Вашу дальнейшую судьбу. Буду ждать Вас во вторник у пруда. В полдень. Примите уверение в моем глубоком уважении, ангел мой. С почтением, князь Д. Эристави».

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Ангел мой… Как же это красиво… У Махмуда комплименты были совершенно иного свойства. Например: «Ты как шаурма в плохой день — всегда поднимаешь настроение!». Или мой самый любимый: «У тебя волоса, как вот эта рожь бывает же. Или нет. Пшеница? Пшеница. Точно. Волоса как пшеница!».

Но что же это за разговор, который должен повлиять на мою судьбу? Неужели что-то плохое?

— Еленочка Федоровна, а можно мне масло мо… мо… ранды?

Голос Прошки вывел меня из раздумий. Он стоял рядом со мной и заглядывал в глаза, морща лоб.

— Зачем? — я смотрела, как он достает из кармана монеты, и старалась не улыбаться.

— Буду морщины предотрыщать, — он нахмурил брови, протягивая мне деньги. — А опосля паразитами займусь. Это ведь глиста?

За моей спиной послышался сдавленный смех Никиты Мартыновича.

— Так, а с чего ты взял, что у тебя паразиты? — поинтересовалась я и закусила губу.

— Дык, мне Евдокия сказала, — охотно объяснил Прошка. — Мол, я ночью зубами скриплю и на месте усидеть не могу, потому что глиста жолипец точит.

Я отвернулась и умоляюще посмотрела на Никиту Мартыновича. Мои плечи тряслись от смеха.

— Вот тебе настойка от глистов, — аптекарь протянул Прошке пузырёк. — На ночь примешь.

— Ну, ладно… — мальчишка взял настойку, но уходить не спешил. — А морщины? Мне ведь уже скоро второй десяток пойдет… Предотрыщать самое время. Оно ж, кто не окопается, тот пуль нахватается.

— Морщины на жолипце предотвращать будешь? — я уже смеялась в открытую. — Или в каком другом месте?

— Ой, ну вас, Еленочка Федоровна! — обиженно отмахнулся Прохор. — Я к вам со своею бедою, а вы меня на смех!

Он сунул пузырёк в карман и гордо вышел из аптеки, игнорируя наш смех. Нужно будет его чем-то задобрить, чтобы не дулся.

После обеда на всех парах примчалась Минодора. Она приехала на батюшкиной коляске, одетая в темное платье, которое стройнило ее и без того похудевшую фигуру. До идеала, конечно, еще было далеко, но диета, стрессы и движение сделали свое дело.

— Леночка, Артемий, составьте мне компанию! Хочу фабрику осмотреть! — она нетерпеливо крутанулась на месте. — Ну, что скажете?

— С удовольствием! — ответила я, а Артемия можно было и не спрашивать. Он был готов ехать куда угодно, лишь бы с Минодорой.

Я оставила парикмахерскую на дядюшку, который уже вполне мог повторить за мной некоторые стрижки, и отправилась на фабрику Жлобиных проводить ревизию.