Книга Шлейф сандала, страница 190 – Анна Лерн

Всю дорогу домой я размышляла над словами управляющего. Дело это было действительно рисковое, плюс у Минодоры не имелось на руках таких средств. Спешить не нужно, сначала стоит разобраться в производстве, а уж потом думать, как его дальше развивать.

— Волнуюсь я… — из раздумий меня вывел задумчивый голос подруги. Она положила голову на плечо Артемия и спросила: — Что если ничего не выйдет у меня? Больно уж все мудреное…

— У тебя получится. Главное учиться всему, интересоваться делами фабрики! — твердо сказала я. — Если хочешь независимой быть, нужно стараться для этого. И никаких сомнений!

— Елена Федоровна правильно говорит, — поддержал меня Артемий. — Станем с тобой на фабрику ездить. Чем чаще, тем оно лучше будет. Присматриваться будем ко всему, с рабочими разговаривать. Савва Федулович мужик неплохой, поможет разобраться. Но вот что я тебе скажу, душа моя. Пожениться нам нужно, чтобы слухи не ходили. Да и вообще пора нам одним домом жить, дела вести вместе, оно ведь вдвоем легче по жизни идти. Дочку мне родишь… Назовем ее Ирина, что значит «мир» и «спокойствие», а, душа моя?

Я наблюдала за ними и думала, что они очень подходят друг другу. Артемий рассудительный, умный, всегда правильные слова находит. А Дора преданная, открытая, с красивой душой и бойцовским характером. Отличная пара.

— Да разве ж я против? — ласково улыбнулась ему Минодора. — Сегодня матушке скажу, что замуж иду, а вот батюшке об этом и знать пока не стоит. Пусть в себя придет для начала после удара.

— А я одного желаю, чтобы он признался, где тело Арсения искать… — тяжело вздохнул Жариков. — Хоть и был брат нехорошим человеком, но такую смерть не заслужил. Надобно похоронить останки по-человечески. Василий Гаврилович уже понес заслуженную кару за деяния свои, а вот тех, кто его волю исполнял, я самолично накажу.

Минодора побледнела. На ее глазах выступили слезы. Бедняжка чувствовала за отца вину, которая еще долго будет терзать ее душу.

— Уж и не знаю, как дальше будет, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Вам ведь все равно когда-то свидеться, придется.

— Чтож делать? Такова воля Божья, — философски произнес Артемий. — Видать, нам с тобой такое испытание дано. Не переживай, моя голубка, все образуется.

Но судьба распорядилась иначе. Вернувшись домой, Дора узнала, что Василий Гаврилович отдал Богу душу.

Его похоронили на следующий день. Борис на похороны не явился, а посыльного из дома не пустил на порог оставленной отцом усадьбы. Когда слуга вернулся, то рассказал, что барин был пьян и выглядел помятым. Но Степанида Пантелеймоновна и в этом обвинила Минодору, мол, из-за нее все горести в семье, а потом велела заложить экипаж.

— К сыну поеду! Вдвоем с Борисом жить станем! — заявила она, поднося к носу флакон с нюхательными солями. — А ты делай, что хочешь! Только к нам и не суйся, когда все отцовское добро разбазаришь! За вещами завтра пришлю!

Подруга приехала к нам поздно вечером, не в силах оставаться в одиночестве. Она держалась молодцом, но девушку, похоже, не так сильно огорчала смерть отца, как отношение матери.

— У батюшки глаз открылся, перед тем, как мужики за гробом пришли, — вздохнула Минодора, отпив мятного чая из большой кружки. — Плохая примета. Старые люди говорят, что покойник еще кого-то выглядывает или проститься с кем-то еще хочет. Наверное, Бориса ждал. Да не дождался… Дай Бог, чтобы с матушкой ничего не случилось.