Книга Шлейф сандала, страница 80 – Анна Лерн

— Нет, служит у меня женщина одна… — ответил с грустной улыбкой Никита Мартынович. — Кто-то ведь должен за хозяйством следить. Я один. Супруга умерла пять годков назад, а дочка в том году ушла… Ее каретой раздавило. Так и живем…

— Мне очень жаль, — искренне произнесла я, всей душой жалея одинокого старика. — Вам если что-то нужно будет, только скажите! Мы все вам поможем!

— Спасибо, дочка, — аптекарь снял круглые очки и сразу сощурился. — Добрая ты душа. Только прошу тебя, больше в таком виде по улице не расхаживай. У нас народ такой, что сразу в душевнобольные запишут. Позволишь себя на «ты» называть? Так оно душевнее.

— Конечно! Я вот себя никак Еленой Федоровной не ощущаю, а как только в зеркало гляну, еще больше сомневаюсь!

Мы засмеялись, и я сделала глоток душистого чая, в котором чувствовались нотки чабреца и зверобоя.

— Как дела в парикмахерской? Уже бороды маслом мажешь? — весело поинтересовался Никита Мартынович. — Поди, нравится мужикам-то?

— Еще не мазала, но скоро начну, — пообещала я, ощущая себя в этом месте как дома. — А вы мне не скажете, где флаконы из темного стекла берете? Ведь масло должно храниться только в таком стекле, чтобы не потерялись его целебные свойства.

— И это она знает! — аптекарь удивленно покачал головой. — Заказываю на стекольном заводе. А тебе зачем?

— Хочу масла смешивать, — призналась я. — Есть у меня некоторые идеи.

— Ежели ты понимаешь в этом деле, почему бы и не заняться? Вот только много тебе пузырьков-то сейчас и не надо. Поэтому из своих запасов выделю. Стоит ящик без дела в подполе. Возьмешь, сколько тебе понадобится, — Никита Мартынович отрезал мне еще кусок пирога. —Ешь. Такая шейка тоненькая, как стебелек!

Мы еще долго беседовали с ним, наслаждаясь ароматным чаем, но нужно было возвращаться. Дома, наверное, уже волнуются, куда я подевалась, да и дел полно.

— Ты заходи завтра, я пузырьки достану, выберешь, — сказал мне напоследок Никита Мартынович. — Может, еще чем с тобой поделюсь.

— Спасибо! — я обняла его, и он ласково похлопал меня по спине.

— Беги уж…

Вернувшись домой я быстро переоделась, чтобы избежать вопросов, и пошла проведать Танечку. Девочка сразу пошла ко мне на руки, что всколыхнуло в душе целую волну нежности. Моя девочка…

— Танечка будет считать вас своей матерью, — с некоторой горечью сказала Прасковья, наблюдая за нами. — Она тянется к вам.

— Я обещаю, что девочка будет знать о своей матери. Не волнуйся об этом, — ответила я и спросила: — Как твоя нога?

— Уже намного лучше, — женщина снова вздохнула. — Я двигаться хочу! Мочи уже нет!

— Сейчас решим эту проблему, — я передала ей малышку и пошла, искать Селивана.

Мужчина ремонтировал козырёк над крыльцом, свесив ноги с крыши.

— Селиван! — окликнула я мужчину. — Прасковье костыли нужны! Сможешь сделать?

— Сделаем… найду подходящие деревяшки и состругаю! — крикнул в ответ слуга. — Сегодня займусь!

Я поблагодарила его и с интересом заглянула за невысокий забор. По соседству точно никто не жил. Все заросло кустарником, сквозь который с трудом можно было пробраться. Когда я поинтересовалась у Прошки, чей это участок, он пожал плечами.

— Бог его знает, Еленочка Федоровна. Я сколько себя помню, там не жил никто. Да и дома там нет.

Ну, раз так, то пока не объявился хозяин можно устроить себе место для занятий спортом на свежем воздухе. В комнате все равно было не так свободно, как мне бы хотелось. Нужно пробраться туда и все хорошенько рассмотреть.