Книга Шлейф сандала, страница 81 – Анна Лерн

Найденные мною простыни уже висели на улице, сияя белизной. Акулинка полночи кипятила их, а потом подержала в уксусе. Теперь осталось смастерить из них пелерины. Рушники девушка взялась кипятить на улице, потому что на печке это было не совсем удобно. Во-первых, кухня наполнялась паром, а во-вторых, жара распространялась по всему дому.

А еще мне приспичило купить белую краску, чтобы выкрасить облезлую мебель. Парикмахерская станет более светлой, чистой, что непременно сыграет свою роль.

За краской мы, естественно, отправились вместе с Прошкой. Он знал здесь все, поэтому сразу же предложил мне несколько вариантов.

— Есть две лавки, где ваши краски купить можно. Одна далеченько… Туда долго топать придется. Еще у купца Жлобова в лавке красками торгуют.

Идти к Жлобову не очень хотелось. Но, немного поразмыслив, я все-таки решилась. Он что там, дежурит,что ли? Нас и не увидит никто.

Так и вышло. Я спокойно купила краску, а еще красивого ситчика на шторы. Расцветка — светло-коричневые полосы по белому тону. Она как раз будет отлично смотреться на фоне светлых стен парикмахерской и не станет бросаться в глаза. Все-таки это мужская цирюльня, а не дамский будуар.

Выйдя из магазина, я уже было повернула в сторону дома, но вдруг увидела, как за деревьями поблескивает вода.

— Прошка, а что это там?

— Где? А-а-а… так это пруд! — ответил мальчишка. — Хотите посмотреть? Там уточки живут!

— Хочу, конечно! — я решила, что даже если кто-то и придет сегодня в парикмахерскую, то вполне может подождать или прийти позже. С утра нас не посетило ни одного человека.

Мы спустились к небольшому водоему, вода которого была похожа на расплавленное серебро, и присели на толстую корягу.

Здесь оказалось очень красиво. В воде отражались лучи солнца, к ее зеркальной глади склонились плакучие ивы, а на противоположном берегу тихо шелестели заросли камыша.

— Там прячется семья диких уток, — прошептал Прошка, кивая на камыш. — Мама-утка с маленькими желтыми утятами! Они такие хорошенькие!

— Часто приходишь сюда? — спросила я, и он закивал.

— Ежели есть минутка свободная… туточки спокойно…

И тут я услышала странный звук. То ли писк, то ли всхлип. Может какая-то птичка? Но Прошка тоже насторожился.

— Вы слышали, Еленочка Федоровна?

Мальчишка осторожно поднялся и, сняв башмаки, пошел к зарослям ивняка. Его не было несколько минут, но когда он появился, я поняла, что Прошка увидел нечто из ряда вон выходящее.

Его глаза горели, щеки покрылись румянцем, и он почти бежал обратно.

— Еленочка Федоровна! Там это! Эта!

— Да что там такое? — я нетерпеливо уставилась на него. — Что ты увидел?

— Там Квашня на земле лежит! — выпалил мальчишка. — Воет!

— Минодора, что ли? — я поднялась. — А ну-ка, пойдем.

Прошка побежал вперед и, когда я подошла ближе, прошептал:

— Вот она!

Девушка огромной цветастой горой лежала на редкой траве, положив голову на руки. Ее плечи вздрагивали, а те звуки, что она издавала больше походили на гудение трансформаторной будки.

Я шагнула к ней, но Прошка схватил меня за руку.

— Вы бы не трогали ее! Не приведи Господь, подавит нас как котят слепых!

Но мне вдругстало жаль ее. В душе всколыхнулось что-то из детства, когда меня дразнили в школе. Я ведь тоже была не особо стандартным ребенком.

— Минодора! — тихо позвала я. — Ты чего? Тебе плохо?