Книга Землянка для Космического Императора, страница 36 – Карина Вознесенская

Мы лежим в тишине. Только наше дыхание и бешеный стук постепенно успокаивающихся сердец. Я чувствую странную пустоту там, где еще секунду назад была буря. И какое-то нереальное… спокойствие.

Он не говорит ничего. Он просто держит меня, его рука медленно гладит мою спину. И в этой тишине, в этой нежности после бури, я понимаю страшную вещь.

Это было не просто окончание процедуры.

Что-то изменилось. Навсегда. И я не знаю, готова ли я к этим изменениям.

Хорас

Свет багрового рассвета пробивается сквозь тонированное стекло, рисуя длинные полосы на ее спящем лице. Лика лежит, свернувшись калачиком, спиной ко мне, но ее тело все еще ищет моего тепла. Ее пятка касается моей голени, пальцы руки запутались в складке простыни рядом с моей рукой.

Я не сплю. Не спал всю ночь. Лежал, слушал ее ровное дыхание, чувствовал мелкую дрожь, пробегающую по ее телу в моменты, когда ее сон был особенно глубоким. Мое тело… мое существо ощущает эти изменения. Тихие, фундаментальные. Как будто нечто, веками дремавшее в самой основе моего генома, наконец вздохнуло полной грудью. Это не триумф. Это облегчение. И ужасающая, всепоглощающая нежность.

Она шевелится, и тихий стон не боли, а, кажется, недовольства от пробуждения срывается с ее губ. Ее глаза медленно открываются. Она замирает, осознавая, где находится и с кем. Я вижу, как по ее лицу пробегает тень паники, воспоминаний, стыда. Она отодвигается, но не резко. Словно проверяя границы.

— Я думала, ты… уйдешь, — ее голос хриплый от сна и, возможно, от чего-то еще. — Получив, что хотел.

Эти слова ранят глубже, чем я ожидал. Потому что в них правда о том, как я поступал раньше. Как поступают все здесь. Получил инструмент, воспользовался, отложил в сторону.

— Я получил не то, что хотел, — тихо говорю я, не спуская с нее глаз. — Я получил больше.

Она смотрит на меня с недоверием и с любопытством. Я поднимаюсь, и она инстинктивно отшатывается. Я останавливаюсь.

— Тебе больно? — спрашиваю я. Самый простой, но самый важный вопрос.

Она медленно качает головой, но по тому, как она двигается, я вижу, что дискомфорт есть. Это следы вчерашней битвы ее организма и моей… неистовости, пусть и сдержанной.

— Я принесу тебе воды и еду, — говорю я и ухожу, давая ей немного свободного пространства.

Возвращаюсь с подносом. Не та еда, что раньше. Я приказал приготовить то, что наиболее нейтрально для земного метаболизма, судя по нашим данным. Фруктовую пасту, что-то вроде каши из местных злаков, воду с добавлением электролитов. Сажусь на край кровати.

— Поешь, чтобы восстановить силы, — говорю я, но это не приказ. Это… предложение.

Она медленно садится, закутываясь в простыню, и берет кубок. Пьет маленькими глотками, изучая меня.

— Ты… нетакой, каким был, — говорит она наконец.

— Не такой?

— Нет. Ты был холодным. Безразличным.

— Я никогда не был безразличным к тебе, Лика. С того самого момента, как увидел твои глаза на рынке. Они были полны огня, а не страха. Это… зацепило.

Она отводит взгляд, но я вижу, как дрогнули уголки ее губ. Не улыбка. Но что-то похожее.

— Я помогу тебе смыть следы прошлой ночи, — говорю я, когда она доедает. — Ты слаба. Или я могу попросить кого-то тебе помочь.

Она смотрит на свои руки, будто впервые видит их.

— Я… сама.

— Уверена?

— Более чем.