Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 148 – Маргарита Абрамова

Тяжело осознавать, что твое собственное тело, которое когда-то бегало, танцевало, легко поднималось по лестнице, теперь отказывается выполнять простейшую команду — сделать шаг. Нижняя половина туловища будто отделилась от меня, стала чужим, непослушным грузом. Я словно таскала на себе мешок с мокрым песком, который с каждым движением становился все тяжелее. Спина, вынужденная компенсировать слабость ног, неумолимо ныла и гудела. Руки, не предназначенные для того, чтобы нести на себе весь вес тела, дрожали от перенапряжения, ладони покрывались мозолями.

Фредерик каждый день, прежде чем уйти по своим делам или после возвращения, уделялмне время. Массаж был его священным ритуалом — долгий, глубокий, почти профессиональный. Он изучал анатомические атласы, консультировался с доктором Грачем, и его пальцы знали каждую напряженную мышцу на моей спине и ногах. Он заставлял меня выполнять упражнения, прописанные врачом, строго следил за графиком. Эльза, нанятая помощница, помогала с пассивной гимнастикой, когда его не было, но ее мягкость не могла сравниться с его напором. Он верил, что я могу больше. И потому не принимал «не могу» за ответ.

После переезда была еще пара курсов лечения токами у Грача, и начался прогресс, медленный, мучительный, но неотвратимый. У меня, наконец, получилось не просто пошевелить одной ногой, но и второй. Я смогла встать.

Когда я сделала первый шаг, то разревелась от облегчения. Это было победой.

Но потом началось самое сложное, о чем и предупреждал доктор.

И сейчас, заливаясь потом, глотая слезы бессилия, я снова собирала всю свою волю в кулак.

Для него. Для этого упрямого, требовательного мужчины, который, потеряв все, поставил на карту наше будущее и теперь верил в меня больше, чем я сама. Я оторвала правую ногу от пола. Мускулы горели огнем. И сделала этот третий, крошечный, невероятный шаг. Для нас.

Для той новой жизни, которую мы с таким трудом, с такими потерями, пытались построить.

Доктор был прав — без поддержки я бы не справилась!

Его главным правилом было, что самый важный фактор выздоровления — не лекарства и не процедуры, а среда. Люди, которые будут рядом. Без настоящей, ежедневной, требовательной поддержки не справиться.

Мужчина выглядел довольным, когда мы приехали на второй курс. Он, видимо, опасался, что моя беременность и личные проблемы помешают нам.

Он долго разговаривал с Фредериком без меня, и тот выходил каждый раз полный решимости и с новой силой брался за меня. А потом доктор проводил беседы со мной, воодушевлял меня, шутил или был строгим в разные моменты, когда того требовал случай.

Дом, в который мы переехали, был и вправду прекрасен. Неброско, но со своей уютной атмосферой. Когда мы с Викторией впервые увидели его — белоснежные стены, бирюзовые ставни, увитую виноградом террасу и вид на такую близкую синюю полоску моря, — мы пришли в настоящий восторг. Виктория тут же помчалась исследовать все комнаты, а я,сидя в коляске просто плакала от счастья и облегчения. Мы сразу же, с энергией, позаимствованной у этого места, принялись обустраивать его, наполнять нашими вещами.

Моя мастерская ждала своего часа, дразня меня своими возможностями. Она была великолепна. Но за эти месяцы я была там от силы пару раз. Все мое время, все мои силы, все мои мысли поглощала реабилитация. Она была моей новой, самой тяжелой и самой важной работой.