Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 151 – Маргарита Абрамова

Женщина получила по заслугам. Но, странное дело, торжества или даже облегчения я не чувствовала. Мне было ужасно, до слез жалко ее маленького сына, оставшегося теперь с разбитым отцом. И жалко самого Кристофера. Как ни парадоксально, этот мужчина… он действительно любил ее. Он защищал ее до последнего, рискуя карьерой и положением, пытался выгородить даже тогда, когда она, казалось, не заслуживала ничего, кроме презрения. Он бился за иллюзию. А этой женщине, похоже, всегда всего было мало. Она не умела ценить то, что имела — ни любящего мужа, ни обеспеченной жизни, ни даже преданности Фредерика, которую растоптала. Марика, судя по всему, вообще не была способна на ответные, глубокие чувства. Ею владели иные демоны — пороки, нарциссизм, всепоглощающая страсть к новым ощущениям и власти над мужчинами. ***

ФРЕДЕРИК

— Ну что же, вас можно поздравить с завершением лечения, — доктор Грач смотрел на нас с Сандрой через очки. Его улыбка была не просто профессионально-вежливой. В ней светилось настоящее, глубокое удовлетворение и даже гордость, — Вы проделали титанический путь, Александра. И вы, Фредерик, были ей самой надежной опорой. Теперь главное — не останавливаться. Упражнения, прогулки, плавание. Жизнь продолжается. И она будет на ваших ногах.

Юг, какая-то частная лечебница, неизвестный специалист… Все это пахло шарлатанством и выкачиванием денег из отчаявшихся людей. Я боялся давать Сандре ложную надежду, чтобы потом не было еще больнее.

Но этот мужчина оказался нашим спасением. Он не просто лечил тело — он лечил душу, возвращал веру. Говорят, что врач — это призвание. Так этот мужчина точно на своем месте и не ошибся с выбором профессии.

Не то чтобы я не любил бы Сандру, останься она в инвалидной коляске, для меня она стала всем, еще не став снова на ноги. Она стала моим светом, смыслом, тихой гаванью. Любовь пришла не к ее ногам, а к ней самой. К ее силе, к доброте, к тому удивительному огню, что горел в ее глазах даже в самые темные дни.

Думал, что навсегда потерял ее. Ни за что не забуду тот день, когда мне сообщили, что она в больнице.

«Мистер Демси, с миссис Демси случилось несчастье…»

Она ничего не сказала о беременности.

А потом ее взгляд, полный разочарования и боли. Она хотела оставить ребенка, несмотря ни на что. Я больше не хочу, чтобы она вставала перед таким чудовищным выбором: ребенок или возможность ходить.

После нашего переезда доктор Грач, во время одного из наших многочисленных письменных консультаций, прислал письмо, адресованное лично мне. Оно было очень суровым. Он прямо, без обиняков, написал, что не доверяет мне. Что я оставил свою жену одну, когда ей больше всего нужна была поддержка, и что, если я снова подведу ее, он лично приедет и заберет ее на дальнейшее лечение, оградив от меня. Этот мужчина, который видел Сандру всего несколько недель, бился за свою пациентку с такой яростью и преданностью, как за кого-то близкого. Я тогда, признаюсь, даже почувствовал укол ревности. С чего это столько заботы именно к ней? Позже он как-то обмолвился в разговоре, глядя на ее профиль, пока она старательнопыталась пошевелить стопой: «Она… мне кое-кого очень напоминает из прошлой жизни. Кого я не смог спасти». И тогда все встало на свои места. Его забота была искуплением. И это делало его еще более ценным союзником.