Книга Прокаженная. Брак из жалости, страница 56 – Маргарита Абрамова

Я знала, что в пышном, объемном свадебном наряде выглядела бы на инвалидном кресле нелепо и даже карикатурно.

Оно не пыталось ничего скрыть или изобразить — оно просто было красивым. И в этом была его сила. Уже завтра вечером мне предстоит его одеть и предстать перед гостями.

— Вы волнуетесь? — спрашивает, подходя к платью ближе.

— Да, — не стала скрывать от девочки свои переживания.

— Почему? — ее большие, ясные глаза смотрят на меня с неподдельным любопытством.

Столько причин, но стоит ли их перечислять ребенку? Страх оказаться недостаточно убедительной актрисой? Боязнь жалости или, что хуже, скрытых насмешек?

Ничего волнительного нет в почти обычном вечере — просто улыбаться и кивать, принимая поздравленияс бракосочетанием.

И если совсем откровенно, у меня какое-то нехорошее предчувствие, словно что-то может пойти не так. Не знаю, что именно. Вдруг нас разоблачат или мачеха заявится без приглашения.

Внутри меня столько страхов, что лучше некоторые даже не озвучивать. Виктории непременно нужно учиться быть смелой, а не как я — трусихой.

— Потому что это ответственное мероприятие. Нужно выглядеть и вести себя соответствующим образом, — выбрала самый простой и безопасный вариант.

— Я тоже не люблю такие мероприятия, — проговорила она, смешно надувая губы, — Но на ваше я бы сходила, но папа сказал, что там будут одни взрослые.

Фредерик мне об этом ничего не сказал. Промолчал даже, когда мы говорили о платье для Виктории за завтраком. Может, именно поэтому советовал не торопиться. Или он не понял, что этот наряд именно для свадебного вечера?

— Думаю, просто он не нашел тебе гувернантку, чтобы присматривать за тобой там, — нашла вескую причину и для девочки, и для себя.

— Я умею себя вести, — тут же нахохлилась.

— Дело не в тебе.

— Тогда в чем?

— Твой отец просто не хочет, чтобы ты злилась и скучала в углу, пока мы будем выполнять свои взрослые обязанности.

Она помолчала, обдумывая мои слова, но ее нахмуренный лоб выдавал, что объяснение ее не до конца убедило.

— Действительно хочешь присутствовать?

— Да.

— Я поговорю с твоим отцом. Но ничего не обещаю, — неизвестно как он отреагирует на этот разговор.

Мы пообедали с Вики в комнате, а потом все же добрались и до платья малышки.

— И не устали вы? — вечером заглянула Марта, — Второй день иглу из рук не выпускаете?

— Мне нравиться этим заниматься. Не беспокойтесь, Марта. Мистер Демси вернулся?

— Да, только что. Хмурый пришел, я вам доложу. Вид озабоченный.

— Да? — во мне шевельнулась тревога, — Может, дела какие?

— Наверное, работы много, — предположила Марта, пожимая плечами, — Или предпраздничные хлопоты. Не люблю я, когда он такой, буря потом обязательно грянет.

Я засомневалась, что сейчас подходящий момент говорить с ним на его нелюбимую тему капризов дочери. Но, вспомнив свое обещание, коря себя за трусость, все же решилась. Подгоняемая чувством долга, отправилась к нему в комнату.

— Марта, я просил меня не беспокоить, — раздалось раздраженное послемоего робкого стука в дверь. Фредерик появился на пороге в распахнутой рубашке, из-под которой на груди виднелись капли воды. А его темные волосы были мокрыми и взъерошенными после ванны.

— Простите, не хотела вас тревожить, — пробормотала, чувствуя, как горит лицо, готовая уже развернуться и уехать.