Книга Искра вечного пламени, страница 165 – Пенн Коул

Я отчаянно искала в чертах Генри хоть каплю неуверенности.

— Может, ты ошибаешься. Может… может, тут какое-то недоразумение. Такое не исключено, правда?

Генри скупо улыбнулся:

— Конечно. Иди домой и спроси его.

Но его взгляд, настороженный и жалостливый, заранее сказал мне, какую правду я найду дома.

За свою жизнь я тысячу раз проходила по тропке, ведущей в родной дом, и неизменно чувствовала облегчение. Конечно, бывали случаи, когда я ссорилась с Теллером или уклонялась от нагоняя кого-то из родителей, но наш домик на болоте всегда был моей тихой гаванью, местом, где меня любят и по-настоящему принимают.

Даже после маминого исчезновения, когда ее пустующий стул стал постоянным и до жути болезненным напоминанием о ее отсутствии, наш дом оставался местом надежды — маяком в темном, бурном море, который однажды благополучно вернет маму домой.

До сегодняшнего дня.

Сегодня впервые каждый шаг словно приближал к замерзшей тундре ада.

Все было не так. Все.

Моя карьера окончена. У меня не было никаких перспектив устроиться на новое место, а благодаря стремлению брать самых нищих пациентов Центра — никаких сбережений.

Хранители теперь видели во мне врага. От предостережений Генри я отмахнулась, но, должна признать, они меня напугали. Слишком хорошо я знала, на что готовы Хранители, дабы остановить того, кого считают опасным.

Поставить крест на своей цели свергнуть Потомков я не могла. Убийство, увиденное в Райском Ряду, зажгло во мне пламя, которое ничем не задуть. Из глубин души я слышала зов — на этой войне я должна сражаться; этот кровавый долг я рождена вернуть, — но ради этого опускаться до уровня Хранителей я отказывалась. Я найду собственный способ восстановить справедливость в Эмарионе, даже если придется делать это одной.

Но меня беспокоило не только собственное будущее.

Мечта Теллера разбилась, а он еще даже не знал об этом. Он с головой ушел в учебу, стремясь стать лучшим и умнейшим, в надежде, что в награду получит приглашение в Софос. Лишь такой результат стоил разрыва с Лили. Правда уничтожит моего братишку.

Отец собирался на войну. Подрастая, я, как губка, впитывала каждое слово его историй о битвах, но все угрозы из тех историй существовали только в его воспоминаниях и в моем воображении. Враги, противостоящие ему сейчас, были очень реальны и, моими стараниями, очень хорошо вооружены. Мама так и не объявилась, и к тому, чтобы ее найти, я так и не приблизилась. Доступа во дворец я лишилась, значит, шансы найти ответы в лучшем случае невелики.

А еще Лютер…

И то, что он говорил. Что делал. И чтоя чувствовала.

Обессиленно переступая порог, я все еще пыталась разобраться в своих сложных, беспорядочных мыслях о нем. Хотелось лишь рухнуть в ближайшее кресло и сдаться переутомлению и мигрени, с которыми мне никак не удавалось справиться. Один взгляд на отца, который сидел за кухонным столом, переплетя руки и нахмурившись, заставил меня остановиться как вкопанная.

— Садись.

Тон я узнала. И стальной блеск в глазах. И напряженность в плечах.

Голос командира.

Я понимала: такому Андрею сопротивляться себе дороже. Тем или иным путем его следовало слушаться.

Я молча отодвинула стул, стоящий напротив, и тяжело на него опустилась.

— Сегодня я узнал кое-что интересное.

«Я тоже», — подумала я, но удержала рот на замке.