Книга Искра вечного пламени, страница 166 – Пенн Коул

— Вчера вечером, решив тебя найти, я отправился в Люмнос-Сити, но смертных туда не пускали. Тогда я пошел в Центр целителей, думая, что ты там ждешь, когда тебя вызовут, но ты так и не появилась. Я решил, что ты вернулась домой, но тебя не было и здесь.

Я заерзала на стуле.

— Это напомнило мне еще один день, когда я так же прочесывал город в поисках члена нашей семьи.

Я виновато потупилась:

— Я не хотела тебя беспокоить.

— Получается, волновался я без причины, ведь ты была во дворце в весьма хороших руках.

Я с пристальным вниманием смотрела на стол, лишь бы сосредоточиться на чем угодно, только не на отце.

— Дием, возможно, ты не в курсе, но я немного знаком с королевской семьей. Король Ультер часто обращался ко мне, когда между Потомками и смертными возникали трения.

Я слегка нахмурилась. Я не знала. Ни сам отец, ни мама об этом не рассказывали, да и Лютер ни разу не упомянул имени моего отца.

— Почти два десятилетия я работал с королем и его советниками, поддерживая мир у нас в Люмносе. Я помог ему остановить много повстанческих мятежей и выступал в его защиту, когда в Смертном городе возникали недовольства.

«Дием, твой отец принадлежит им. Он марионетка Потомков. Он делает все, что они ему велят».

— И за все это время меня не допускали дальше гостиной. Мне ни разу не предложили поужинать или воспользоваться прислугой. И уж тем более меня никогда, ни единого раза, не приглашали переночевать во дворце.

Я открыла рот, но отец поднял руку, прерывая меня, и достал из кармана рубашки конверт.

— Поэтому представь мое удивление, — продолжал он голосом, с каждой минутой звучащим громче и злее, — когда я получил письмо, собственноручно написанное принцем Лютером, о том, что моя дочь поправляется под его личнымприсмотром и получает — за чем он следит — лучшее лечение, которое доступно в Эмарионе.

— Он всего лишь проявил доброту…

— У Лютера Корбуа немало качеств, но доброта не из их числа.

Необъяснимый порыв защитить Лютера охватил меня, пришлось прикусить язык, чтобы слова не сорвались с губ.

— Может, королевская семья просто захотела отблагодарить тебя за служ…

— Я не закончил! — рявкнул отец, и я закрыла рот.

Он вытащил письмо из конверта, чтобы прочитать.

— Далее принц поблагодарил меня за то, что я вырастил дочь, как он изволил выразиться, «настолько отважную и самоотверженную, что она за считаные секунды до обрушения крыши забежала в горящее здание, дабы спасти жизнь двум стражам». — Отец бросил листок на стол и сжал кулаки. — Ты сказала, что собираешься лечить раненых.

— Так и есть, я лечила.

— Забежав на горящий склад? Что это за лечение такое?

Я не могла сказать отцу правду — что я спасала тех стражей не из храбрости, а из чувства вины. Что я чуть не сгорела вместе с ними по той же причине.

— Стражи были ранены, — быстро проговорила я. — Им надо было помочь выбраться.

— И ты единственная, кто мог им помочь? Смертная, которая могла погибнуть тысячей разных способов?

— Но я же в полном порядке, так?

Сузившиеся темно-ореховые глаза отца впились в меня.

— Если бы на этом письмо заканчивалось.

Страх понемногу сжимал меня в тисках. Я откашлялась, ерзая на стуле.

— Принц также упомянул, что он в неоплатном долгу перед тобой… — я закрыла глаза, зная, какой компромат сейчас услышу, — за спасение жизни Лилиан в ходе службы новой дворцовой целительницей.