Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 150 – Ариша Дашковская

Когда наконец лопата ударилась о крышкугроба, Дарион рассмеялся, как безумец. Раскидав остатки земли, он с трудом выпустил из рук лопату. Пальцы не хотели разгинаться.

Только теперь он почувствовал, как сильно устал. Ноги его подкосились, и он упал на гроб, обнимая его. Сколько времени прошло, прежде чем он смог подняться, он не мог сказать. Дождь уже закончился. Пошатываясь, Дарион побрел к домику смотрителя.

Эразм, выйдя на стук, долго сокрушался над тем, как выглядит святой отец. Сутана, ладони и даже лицо его были покрыты грязью. Сам же он едва держался на ногах

— Мне бы гвоздодер, — осипшим голосом сказал гость.

Эразм кивнул и скрылся в домике на несколько минут.

— Я пойду с вами, — смотритель не доверил ему инструмент. Почему-то ему стало грешным делом казаться, что святой отец помешался.

Дарион не стал спорить.

Подойдя к разрытой могиле, Эразм покачал головой. Осторожно, стараясь не поскользнуться на сырой земле, старик спустился в яму. Дарион поднес лампу ближе к краю могилы. Эразм довольно споро справился с гвоздями и приподнял крышку гроба. Дарион помог убрать ее. Вниз он не смотрел, боялся ошибиться, боялся, что весь его труд был напрасен.

— Матерь Божья, — ошарашенно произнес смотритель. — Как живая! Возможно ли такое?

От сердца святого отца отлегло. Но чтобы до конца поверить в удачу, ему нужно было убедиться своими глазами. Он спрыгнул в яму, чуть не завалив смотрителя, и склонился над изголовьем гроба.

Розалинда была точно такой, какой он ее видел в день похорон — прекрасной, будто только что заснула. Только лицо ее и венок из роз, украшающий прическу, покрылись слоем пыли. Дарион провел по ее лбу, стирая пыль. Запустил пальцы в волосы. Послышался легкий треск. На его пальцах повис отклеившийся край парика. Сомнений не было. В гробу лежала кукла.

Когда Дарион вошел в ворота бывшей усадьбы графа де Рени, часы показывали полночь. Чувство неудобства перед жильцами за поздний визит скрадывал свет, льющийся из окошка на кухне. Знвчит, Ханна, а может и Жан не спали.

Дарион постучал. Ханна выскочила буквально через полминуты. Она была в ночной сорочке и чепце.

— Что-то с Жаном? — выпалила она, не дав открыть священнику рот.

— Он не дома? — Дарион понял, как глупо прозвучал его вопрос, но Ханна будто этого не заметила.

— С утра его не видела, — покачала она головой. — Когда ушел, куда ушел? И главное, ничего мне не сказал.

— Утром он заходил ко мне. Собирался к Энни.

— Может, он засиделся у нее? И она оставила его ночевать? — с надеждой спросила Ханна. — Она бы не отпустила его на ночь глядя.

Дарион промолчал.

— Почему же он ушел, не сказав мне ни слова? И почему вы пришли в такой поздний час? Что-то случилось? — материнское сердце тревожно ныло.

— Ложитесь в постель. Завтра утром все станет ясно.

— Уж теперь я точно не сомкну глаз, до тех пор пока Жан не вернется.

Она бы и так не уснула, но ей хотелось усовестить святого отца, который знал о Жане гораздо больше, чем говорил ей. Ее уловка не сработала. Дарион пожелал ей доброй ночи и ушел, не выдав ей новой информации.

Следующим домом, который побеспокоил святой отец, был особняк прево. Слуга разбудил Жерваля путанными объяснениями про святого отца и про дело особой важности. Святой отец был уважаемым человеком и проигнорировать его визит было чревато для собственной репутации. Потому Жерваль, кряхтя, поднялся с кровати и надел мундир. Выйти в исподнем он не мог — положение обязывало. Спускаясь по лестнице, он вспомнил, что не снял ночной колпак, и спешно стащил его и повесил на перила.