Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 83 – Ариша Дашковская

Одна из служанок принесла полотенце и ночную сорочку и положила на тумбу рядом с ванной. А сама встала у стены. Остальные девушки ушли.

Энни поболтала рукой в ванной, вода была приятная, не горячая и не холодная. Служанка стояла у стены, не шевелясь, как стражник. Купаться при посторонних Энни не собиралась. Женщина ни намеков, ни прямых фраз не понимала, и удалилась только после того, как Энниповысила голос.

Теплая вода расслабила скованные мышцы, сняла раздражение непонятливостью служанки и усталость от трудного дня. Для полного счастья ей оставалось только выспаться на мягкой постели. Приятные ощущения после ванны портило осознание того, что спать ей сегодня не дадут. Энни надеялась, что все закончится быстро. Ханна рассказала ей, что обычно долго не бывает. Мужчина пыхтит, потом заваливается набок и тут же засыпает. На вопрос, что нужно от нее, Ханна, подумав, ответила, что от женщины требуется лечь на спину, а дальше мужчина сам разберется.

Энни усомнилась в словах Ханны, ведь у нее с Францем было по-другому, были поцелуи, нежные прикосновения и объятья. Осторожно, чтоб не вызвать подозрения своей осведомленностью, Энни поинтересовалась, а когда же будут ласки во время исполнения супружеского долга. Ханна удивилась ее вопросу и сказала, что это лишнее. Милуются да целуются молодые, а супругам это совсем ни к чему.

С чувством страха Энни прошла в спальню и легла на кровать, ожидая прихода мужа. Как только скрипнула дверь, Энни раздвинула согнутые в коленях ноги и крепко сжала кулаки, зажмурившись и сморщившись, будто в ожидании страшной пытки.

Энни замерла, вслушиваясь в приближающиеся шаги. С каждым шагом ее сердце колотилось быстрее. Еще немного, и оно вырвется из груди, как птица из клетки. Вдруг все стихло. Энни вслушивалась в тишину, и ей казалось, что тишина вслушивается в нее, изучает, ловит ее учащенное дыхание. Эта тишина была напряженной и пугающей.

Затем она снова услышала шаги. Но теперь они удалялись. Дверь противно скрипнула и захлопнулась. Энни открыла глаза. В комнате было пусто.

Всю ночь Энни проплакала. Ей некого было винить, кроме себя. Она сама согласилась на этот брак. Вот только когда она обдумывала свой шаг, необходимость делить постель с герцогом Уэйном не казалась ей такой отвратительной. Как-нибудь перетерплю, думала она. Теперь сама мысль, что ее будет касаться незнакомый человек на законных основаниях, ужасала.

Утром дверь осторожно скрипнула. Энни приоткрыла один глаз. В комнату просочилась молодая служанка в черном форменном платье с корзиной дров. Бесшумная, как тень, она проплыла к камину и подложила несколько поленьев в топку. Так же тихо она удалилась.

Энни вылезла из-под одеяла и, накинув его на плечи, подошла к окну. Из него открывался вид на занесенную снегом поляну перед замком и черные остовы деревьев вдалеке.

Почему-то Энни боялась, что к ней сейчас заглянет муж. Пусть лучше встреча произойдет в гостиной, в столовой, в коридоре, где угодно, только не рядом с этой огромной кроватью. Вчера он ее пожалел. А сегодня лучше не рисковать. Чем быстрее она оденется и приведет себя в порядок, тем лучше.

Однако быстро не получилось. Энни никак не могла найти ночную вазу. Она заглянула под кровать, под столы, искала в шкафу. Быть может, этот предмет просто забыли принести. Потом она вспомнила про странный вазон в ванной, и решила, что если она неправильно поняла его назначение, то герцог сам виноват.