Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 84 – Ариша Дашковская

Гораздо меньше времени у нее ушло на умывание. А одеваться и вовсе не пришлось. Ее сундук не принесли. Шкаф оказался совершенно пустой. Не напяливать же свадебное платье.

Энни выпорхнула в коридор. Вчера она не обратила внимания на обилие картин на стенах. Сегодня она позволила себе рассмотреть их в мельчайших деталях. Подсознательно она тянула время перед встречей с мужем.

Бродить самовольно по замку, заглядывая во все покои,она не решилась. Она не чувствовала себя здесь хозяйкой. А так как коридор был ею изучен полностью, она смирилась с неизбежным и спустилась по лестнице.

Запах выпечки безошибочно вывел ее к кухне. В нерешительности Энни застыла в дверном проеме. У плиты хлопотала полноватая низкорослая кухарка в точно таком же платье, как у вчерашних девушек. Что-то смутно знакомое было в ее облике. Присмотревшись, Энни поняла, что это та самая женщина, которая кормила ее в тот вечер, когда она пробралась в замок герцога. За эти годы она сильно сдала. Из-под чепца выбивались седые пряди. Поэтому Энни узнала ее не сразу. Имя ее так и не вспомнилось.

Энни кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. Женщина в ее сторону даже не посмотрела. Тогда Энни кашлянула настолько громко, что у нее заболело горло. Кухарка взглянула на нее и продолжила свою работу.

На столе на блюде лежали румяные пирожки.

— Я возьму один? — громко спросила Энни.

Никакой реакции не последовало. Кухарка делала вид, что ее не замечает.

Тогда Энни выбрала самый большой пирожок и откусила его.

— Вкусно. Ханна тоже такие печет, — от души похвалила она.

Но и на похвалу женщина не обратила внимания.

— А где герцог Уэйн? — не сдавалась Энни.

Ответом ей была тишина.

— Спасибо. Я так и думала. Пойду поищу его сама.

Энни вышла из кухни, напоследок бросив на кухарку беглый взгляд.

В гостиной, отделанной на манер рыцарских замков, Энни остановилась у полотна во всю стену в позолоченной раме. Зеркальный пруд, в котором отражаются белоснежной грядой облака, склонившиеся над ним ивы, несущиеся по изумрудной траве лошади.

Энни то подходила ближе, то отходила дальше, любуясь работой.

— Нравится? — услышала она со стороны голос.

— Да. Очень.

— Такая же висит в Лувре. Мой подарок королю. Отличается только тем, что там вместо лошадей Амур и Психея.

Энни не заметила, как он оказался за ее спиной. Вкрадчивый голос звучал прямо над ее ухом.

— Если бы я привез королю эту картину, он бы оскорбился и велел повесить ее в лучшем случае в загоне для скота. А знаете почему?

Энни покачала головой.

— Потому что все регламентировано, и если твои работы не вписываются в четкие рамки, то на них будут смотреть с пренебрежением. Прекрасно — не то, что вызывает отклик в душе, прекрасно— то, что соответствует канонам. Поэтому лошади на фоне озера — это пошлый пейзаж, а Амур и Психея на том же фоне — уже искусство.

— И вы не боитесь, что вас обвинят в дурновкусии?

— В замке не бывает гостей, так что вряд ли это произойдет. Я не скован в финансах, потому могу рисовать, что захочу и как захочу, руководствуясь собственным разумением и не боясь нарушить какие-либо предписания.

— Так это ваши картины?

— Все картины, которые ты увидишь здесь, мои. Ты не замерзла в одной сорочке?

— Нет. Мои вещи не принесли. Мне просто нечего было надеть.

— Это мое упущение. Я вызову модистку, и она займется твоим гардеробом. Путь из Сент-Клера займет неделю, если она согласится путешествовать зимой. Если не согласится, то новые платья у тебя появятся лишь летом.