Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 93 – Ариша Дашковская

Она тянулась к нему как росток к солнцу, подавалась навстречу его ласкам, бесстыдно требовала еще и еще.

Она проводила рукой по его крепким мускулам, царапала в порыве страсти его широкую спину, выгибаясь дугой. Самым важным было чувствовать тепло его тела, слышать его прерывистое дыхание и учащенные удара сердца. Она шептала ему на ухо:

— Ты вернулся, ты все-таки вернулся. Не оставляй меня больше никогда.

Утром Энни открыла глаза и увидела над собой малиновый балдахин с вышитыми золотыми львами. Она наморщила лоб, пытаясь понять, где она находится. Приподнявшись на пышных подушках, она осмотрелась. Комната ей не была знакома, хотя по убранству не выбивалась из общего стиля замка. И мебель, и отделка стен были выполнены в темных тонах. На бордовом шелке. Пол был усыпан засушенными розовыми и фиалковыми лепестками.

Энни вспомнила, что во сне присутствовал навязчивый запах цветов. А еще там был Кристиан. Щеки Энни вспыхнули, когда в ее памяти всплыли картины того, чем они занимались. Сон был настолько живым и ярким, что до сих пор ее тело пребывало в сладкой истоме, а между ног саднило.

Но как она ни напрягала память, не могла вспомнить, как здесь очутилась. Последним ее воспоминанием был ужин с Уэйном.

Она откинула покрывало и с ужасом поняла, что она нагая. Подскочив, как ужаленная, она закуталась в покрывало. Вдруг сюда войдет горничная? Или, что еще хуже, сам Уэйн? А она в таком неприглядном виде.

Ее волнения усилились, когда она заметила кровавое пятно на белой шелковой простыни.

Мало того, что уснула в чужой постели, так еще и испачкала ее.

Почему-то в этом месяце кровь пришла слишком рано.

Раньше такого никогда не случалось.

Как бы там ни было, нужно было быстрее одеться и попросить горничных,чтобы перестелили постель.

Энни была уверена, что ее платье или ночная сорочка где-то в этой комнате. Не могла же она прийти сюда голой. От Ханны Энни много раз слышала про ходячих в ночи. Когда Энни была ребенком, Ханна частенько перед сном рассказывала ей страшные истории. В некоторых из них молодые девушки во сне уходили из дома, бродили по селениям, пугали людей, а утром возвращались домой и ничего не помнили. А если кто окликивал такую девушку, то у нее тут же разрывалось сердце, и она падала замертво. Неужели истории Ханны не были выдумкой, и Энни одна из таких несчастных?

Платье обнаружилось на полу с другой стороны кровати, смятое с надорванными завязками. Будто она очень спешила, когда снимала его.

Энни наскоро надела платье, даже не пытаясь затянуть завязки как следует. Напоследок она оглянулась на ужасающего вида пятно на белоснежной простыни. Вернулась и прикрыла его покрывалом.

В дверях она столкнулась с Уэйном.

— Уже проснулась, любовь моя? — он потянулся к ней и поцеловал в щеку. Раньше такого за ним не водилось.

— Да, я уже ухожу, — пролепетала Энни, — не буду вам мешать, господин герцог.

— Дезмонд. После того, как ты провела ночь в моей спальне, глупо называть меня иначе.

— Это ваша спальня? — Энни воровато оглянулась на кровать. — Велите горничной перестелить постель.

Уэйн провел по ее пылающей щеке тыльной стороной ладони.

— Не стоит стыдиться. Если дева невинна, то после ночи любви остаются следы.

— Ночи любви? — Энни нахмурилась. — Я ничего не помню.

— Ах ты, маленькая лгунья. Не ты ли дрожала от желания и просила еще и еще? Впервые я боялся, что не сумею насытить лоно.