Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 94 – Ариша Дашковская

На миг Энни задумалась. Неужели все произошедшее не сон, только вместо Кристиана был герцог? Но как могло случиться, что она перепутала их?

— Вы хотите сказать, что мы провели ночь вместе?

— Именно так. Ты уснула на рассвете, довольная и уставшая.

— Как так вышло, что я оказалась здесь?

— Я принес тебя.

— Напиток, — прошептала Энни.

— Ты заблуждаешься, любимая. Он расслабляет, успокаивает, все тайные желания становятся явными, — рука герцога скользнула за корсаж платья и погладила нежную кожу. — Но на память никак не влияет. Я тоже пил его, но прекрасно помню каждое слово, которое ты шептала вчера мне на ухо, каждый твойстон, каждый твой крик.

От тех непристойностей, что он говорил, ей хотелось провалиться сквозь землю. Она стояла не в силах пошевелиться от пожирающего ее стыда.

Этим замешательством и воспользовался Уэйн, подхватив ее на руки и потащив в сторону кровати.

— Думаю, нам стоит продолжить начатое.

Плотоядно улыбнувшись, он бросил ее на покрывало.

Многие давно ждали эту сцену, я написала)) Не забывайте, что это все же 16+

Что думаете о первой брачной ночи?

Зима прошла словно морок. Энни изо всех сил старалась быть хорошей женой, но совершенно не знала, куда себя применить. Все процессы в замке шли своим чередом без ее участия. С немыми слугами вести диалог у нее не получалось. То что слуги не просто немногословны, а именно немы, Энни поняла, когда увидела в окно, как горничная что-то объясняет Уэйну буквально на пальцах.

Когда она попросила мужа обучить ее языку жестов, тот отмахнулся и сказал, что ей не стоит забивать голову всякой ерундой. Она привела довод, что ей нужно будет суметь понять слуг, если что-то случится во время отсутствия герцога дома. Уэйн рассмеялся, сказав, что не стоит переживать — в конюшне всегда находится Куло, который поймет их.

Энни показалось, что герцог переоценивает конюха. Рыжий горбун и обычную речь понимал не особо. Или прикидывался.

Куло пугал ее одним своим видом. В окно она часто наблюдала за ним. Он выходил из конюшни, переваливаясь как утка на коротких кривых ногах. Часто в его руках были ведра, которые казались для его роста неподъемно большими. Бывало, она видела его с тележкой, наполненной навозом. Ей хотелось отвести от него взгляд, но его уродство завораживало ее. Его тело было непропорциональным. Слишком большая голова, длинные руки, свисающие ниже колен. Спину уродовал большой горб. Одно плечо было выше другого.

Его безобразный облик должен был вызывать у Энни сострадание, но она чувствовала лишь отвращение.

К ночным и не только ночным визитам мужа она привыкла. Лучше отдаться, сохраняя рассудок, чем быть снова одурманенной питьем. Было бы проще, если бы она могла заставить сердце полюбить его. Но она была не столь глупа, чтобы не понимать — герцог мог помочь ее отцу безо всяких условий, но не стал. В том, что отец потерял не только имение, но и рассудок, есть косвенная вина Уэйна. Простить его она не могла.

Нельзя сказать, что ласки мужа были ей отвратительны. Она отвечала на них, познавала свое и его тело. Но если бы вдруг Уэйн забыл дорогу в ее покои на месяц, она бы даже обрадовалась. Она провела четкую границу между физической и духовной близостью. Даже в тот момент, когда ее тело трепетало от наслаждения, Уэйн оставался для нее чужим человеком. Которому она не доверяла.