Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 226 – Мария Вельская

Высочество было сытым. И довольным — если судить по тонкой улыбке.

Я застыла под его взглядом. Каким-то новым. Завораживающим. Тяжёлым. Испытующим. Он смотрел так, как будто никогда прежде меня не видел. Сердце занималось. Когда мужчина смотрит на тебя, как на величайшую в мире ценность, как на саму жизнь — у тебя не находится слов.

— Знаешь, если бы я не узнал тебя раньше, — Вэйрин отрывисто задышал. Тьма в его глазах разрослась, заполыхала золотом. Он шевельнулся, раздражённо зашипел на слишком узкую, тесную кровать, — я бы… влюбился в тебя сейчас, лисица. Ты пахнешь лисой. Ты смеёшься и дёргаешь носом, а я хочу зацеловать тебя до того, что имя своё забудешь.

— Вэйрин, — лисья натура сладко и соблазнительно потянулась. Я же горела в этом огне, не зная уже, на каком я свете, — это слишком…

— Слишком — это то, что нам пришлось убить Нианзу, теперь не допросишь. Зато мы не успели уничтожить главную тварь в этом выводке, — закатил глаза эль-драгхо.

Слабо дёрнул носом. По-звериному шевельнул ушами. И вдруг прижался щекой к моей руке. Этобыло так внезапно, так щемяще трогательно, что я едва не ударилась головой об изголовье кровати.

Лиса вскинулась. В груди зачесалось от желания перекинуться и покрутить хвостами, чтобы змей оценил, чтобы одарил комплиментом, похвалил нашу тёмную шубку (я оказалась вовсе не привычно рыжей лисицей), белые чулочки на лапках и белые пятна на хвостах, и их чудесные кончики… Хули — по-китайски — лисица, была весела и игрива. Эль-Шао ей нравился. Он вызывал какое-то безотчетное желание быть красивой, нежной, женственной, игривой — и сильной.

Я почти машинально погладила кончиками пальцев щеку мага. Кожа была бархатистой, с лёгкими шероховатостями и парой царапин. Рана на лице была с другой стороны. И, судя по тому, что Эль-Шао даже не поморщился — уже заросла.

С запозданием почти в минуту сквозь ватную слабость до меня добрались слова Вэйрина.

— Принц… Твой брат умер? — Спросила я тихо.

Сожаления на лице Вэйрина не было — только усталость.

— Да. Мы расставили ловушку с расчётом на него, — легко пояснил маг, и я с трудом заставила себя не слишком кровожадно разглядывать серебристую шевелюру и не приглядываться, где бы выщипать сподручнее, — но единственное, что мы не предусмотрели, так это то, что главный заговорщик не просто себя проявит. А явится убивать меня вместе с братцем, — Вэйрин закашлялся.

Долг. Как принца и сына императора. Как Главы заклинателей, который не мог позволить случиться в империи смуте. Его вёл долг — и вся моя бессильная злость на этот риск разбивалась о него. Я его понимала. И понимала, что по-другому он не смог бы никогда. Просто перестал бы быть собой.

Я дернулась к столу — принести воды.

То, что он говорит, обнимает, пытается двигаться, а не лежит пластом, было каким-то безумием. Теперь я действительно осознала, что это такое — регенерация змеев и их воспетая живучесть.

— То есть, — я потёрла виски. Голова шла кругом, — вы вышли на главу заговора? Поняли, как его спровоцировать?

Нет, обиды я не испытывала. Только желание ободрать змеиный хвост. Не потому что не рассказал — и не обязан был, что такое секреты — я знаю. Потому что не просчитал до конца последствия.

— Да. Но… Тебе нужно поесть. Скоро наверняка явятся целители. Там в конце палаты есть отдельная ванная комната и туалет, — Вэйрин судорожно вздохнули на миг затих, прикрыл глаза.