Книга Негодный подарок для наследника. Снежные узы, страница 223 – Мария Вельская

Ужас. Он мешал мыслить. Лисица нервно крутилась в груди и скулила. Требовала отыскать немедленно змея. Лиса — это не только ценный мех, острые зубы и пушистый хвост. Это ещё и толика наглости, и щепотка ярости, и алые крупные капли безумства.

Вижу цель — не вижу препятствий. Скулили в дымке, ледяном безмолвном мареве снежные волки, щерили пасти.

Я видела их глаза цвета свежей крови, они смотрели хищно, жестоко. Нечисть зимняя вышла на охоту за людской кровью и душами. Игры ли это злобной богини — или простое совпадение, но эти твари встали на лисьем пути. Между мной — и рвущимися нитями.

Калитка академии была наглухо захлопнута, хотя меня должны были встречать. На улице ни души.

Хищная бабочка сама собой скользнула в руку. Веер затрепетал на ветру, оскалился дракон, неторопливо повернулась черепаха. Оружие полыхнуло ядовитым изумрудным пламенем.

И в этот раз тьма отозвалась легко. Она рисовала в воздухе те самые знакомые иероглифы, которые заставляли зубрить наставники. Изгнание нежити. Замедление. Уничтожение.

Звери взрывали когтями снег, сжимали кольцо.

Капюшон упал, холод хлестнул по голове, но мне было не до того.

Длинные полы одеяния не мешали.

Мягкая подошва скользила по снегу.

Я сжала зубы.

В груди как будто когти проворачивали.

Можно понять, как сильно ты любишь, как боишься потерять, когда твоё сердце умирает? Когда там, где-то вдалеке, погибает половинка души?

К снежным девам вас, нечисть ледяная. Острые когти — и мои, и Бабочки, разрезали воздух.

Снежная пыль прыснула в разные стороны. Всё задрожало, взвесь из осколков льда и комков мокрого снега укутала мир, закружила, попыталась ужалить…

И вокруг меня вспыхнул барьер. Ровное зелёное свечение.

— Держу, — голос Шилиня Да-ни.

Мы с Бабочкой успели уничтожить двух зверей. Да, больше сыграло неожиданное нападение, чем мои силы, но главное — вышло. Волки рассыпались крошевом.

— Нежить обнаглела. И не только нежить, — шипяще рассмеялся кто-то из наших за моей спиной.

Атака прошла молниеносно.

Я только и успела, что выпуститьБабочку и направить в неё силу с четким приказом поохотиться. Ей стоило размяться.

Спустя несколько ударов сердца всё было кончено. Меня окружили и буквально внесли в калитку, которая с громким звоном захлопнулась за спиной.

В груди ширилась дыра. Я видела их лица, слышала, кажется, речь, но ничего не воспринимала. Всё проносилось мимо, не оставляло следа.

Сугробы во дворе, пустота в сердце, серые небеса. Не помню, как влетела в наши комнаты.

— О, явилась! Хвос-стом обзавелас-сь, можно начинать за ним охотитьс-ся? — Попытался пошутить Смолли.

Но нажейго чутко уловил что-то в выражении моего лица и громко засвистел. Подавал сигнал спасения?

— За мной, — рявкнул появившийся как из воздуха фэйчи.

Бывший огненный птенчик был одет в ало-золотую форму и казался старше и строже. Цепкие когти ухватили моё запястье, во второй руке он сжал вытянутую трубку пергамента, разломил его с хрустом пополам — и мы ухнули в золотой поток света.

Последнее, что я ощутила — тяжесть Смолли на плечах.

Мир укрыла пелена. Кажется, мы куда-то шли. Кто-то с кем-то спорил. А все мои силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от разъедающей душу и тело боли.

Вэйрин Эль-Шао, я тебя сама запру в башне и там и оставлю! Как ты посмел так подставиться!