Книга Оставленная у алтаря, страница 38 – Ивина Кашмир

Ничего себе…

Они, оказывается, сёстры!

Не то чтобы мне эта информация что-то давала, но… бездна, отец что, встречался с сестрой императрицы?

В ячейке номер пятьдесят пусто.

Ни бумажки, ни загадочного свёртка, ни семян в тряпочке.

Ничего.

И это испугало меня настолько, что я долго стояла, как вкопанная, сжимая пальцами металлическую дверцу.

Либо в ячейке изначально ничего не было, и отец соврал в письме, чтобы пустить пыль в глаза, либо… уже кто-то до меня сюда успел залезть.

Возвращалась наверх, раздираемая смешанными чувствами.

С одной стороны, чувствую облегчение, ведь неизвестно, что могло лежать в ящике, с другой… досаду. Я по-прежнему блуждаю в тумане. Ни единой зацепки по поводу того, кто мог убить отца. И следствие, как назло, топчется на месте.

Я записалась на приём к лорду Ирвису на завтра. До этого хотелось бы перекинуться парой слов с женщиной со шрамами. Вот только не уверена, что она вообще станет со мной разговаривать. Пока я сидела в покоях её сестры, она упорно избегала взгляда, а когда я открыла рот — просто встала и ушла, сославшись на плохое самочувствие.

Странно всё это.

Всё сильнее чувствую: тот, кто сеет хаос во дворце, и тот, кто убил отца, — это один и тот же человек.

Помимо подсобки, где папа любил чаёвничать, у него была крохотная мастерская под северной оранжереей. Я добралась туда без приключений и, толкнув тяжёлую дверь, замерла.

Воздух густо пропитался ароматом мяты, лаванды и чего-то едва уловимо горького.

На длинном столе царил хаос из банок, тряпок и сушёных трав. В шкафах теснились пузырьки с мутными жидкостями. В углу притулились три котла, почерневшие от частых варок. На спинке стула небрежно весит его фартук. У окошка вентиляции горшочек с орхидеей.

Такое ощущение, что папа только что вышел за кипятком и вот-вот вернётся.

Чувствуя, как защипало в носу, я сделала глубокий вдох.

Надо приступить к готовке омолаживающего зелья, но я продолжаю изображать каменное изваяние. Всё моё естество противится хозяйничать в мастерской отца… И мысль, что его больше нет, заставляет меня беззвучно плакать.

Как… как взять себя в руки? Как унять эту боль?

— Леди Ноланд?

Обернувшись, я увидела лакея в белоснежной ливрее. Он коротко поклонился и выпалил на одном дыхании:

— Его Высочеству вы срочно нужны. Прошу следовать за мной.

Ещё только утро, а я уже два раза побывала в роскошном крыле для избранных.Сначала в покоях у императрицы, теперь вот иду в покои наследного принца.

Риана встретила в золотистом коридоре. Он хмурый и, кажется, жутко злой.

— Ну и что с тобой? — громко спросила я. У рядом идущего лакея удивлённо вытянулось лицо. Пришлось исправляться. — Что с вами, Ваше Высочество?

Риан, который уже задумчиво пялился на меня, предпочёл не отвечать. Лишь тогда, когда мы с моим попутчиком до него дошли, принц кивнул лакею, мол, свободен, и всем корпусом повернулся ко мне.

— Ари, у нас проблема.

— И почему я не удивлена? — со вздохом спросила я, и Риан, схватив меня за руку, затащил в комнату.

— Что ты… — начала я и тут же осеклась.

Покои принца размером с мой дом. Минимум мебели, больше света. Тяжёлые портьеры графитового цвета, огромное витражное окно и кровать с балдахином.

Всё бы ничего, если бы не кровать, усыпанная бутонами красных роз.

Ярких. Безумно красивых. И явно припорошённых зельем.