Книга Оставленная у алтаря, страница 51 – Ивина Кашмир

Договорить она не смогла.

Я собрала всю имеющую силу в кулак и направила её в сторону обидчиков.

Гардия заверещала на всю округу, когда лиана оплела её тело, заткнув даже рот.

Бугаи кинулись в мою сторону, но стебли тут же сомкнулись на их лодыжках и свалили с ног. С их весом приземление вышло весьма болезненным.

Одного не учла, что один из них упадёт на меня, и мой глаз встретится с булыжником.

— Твой Эйвар мне не нужен, — отчеканила я, подойдя к связанной Гардии. — Он меня предал. И изменил. С тобой. Так что можешь не волноваться. И ещё, — я кивнула в сторону её трепыхающейся охраны, — скажи спасибо, что ты беременна, иначе ты бы сейчас валялась в грязи. Больше не приближайся ко мне.

Уходя, я чувствовала, как вибрирует от боли правый глаз, но ничего не могла с этим поделать.

К тому же «призыв растительности», или «боевая магия зельевара», как называл её отец, полностью опустошил мой резерв. Несколько дней не смогу магичить. Если не больше.

Папа всегда говорил, что лучше не прибегать к этому заклинанию. Я полностью разделяла его мнение. Но, столкнувшись с агрессивной девицей, у меня не было выбора. Просто так Гардия менябы не отпустила — избила бы, это я точно знала. Слишком много злости плескалось в её маленьких глазках.

Волноваться из-за своей непрезентабельной внешности, как оказалось, было бессмысленно — мою запись просто отменили.

— Лорд Ирвис уехал на место преступления, — равнодушно сказала тучная женщина, глядя на меня исподлобья. — Запишитесь на другой день.

Я попробовала возмутиться, но мне сразу пригрозили вызвать патруль.

Спорить расхотелось.

Теперь я стояла у входа, опустив голову и зябко обхватив себя за плечи.

Где-то сбоку хлюпнул носом мальчишка в поношенном жилете. Его мать, с воспалёнными глазами, судорожно прижимала к груди мятый свиток, будто в нём была её единственная надежда.

На лавке беззвучно плакала девушка в сером платье, то ли служанка, то ли бедная родственница, а рядом старик молча уставился в стену, безразлично держась за трость, в его глазах застыла вселенская печаль.

У входа кто-то тихо ругался из-за переноса слушания.

В кожу впивались иголки, слеплённые из усталости и чужого отчаяния.

И я… просто стояла среди них, чувствуя себя такой же потерянной, как все эти люди, застрявшие между надеждой и дверью, которая всё равно не открывается.

Я долго сидела в парке, размышляя обо всём на свете.

По-хорошему надо сварить заживляющее зелье и намазать им лицо. Но как я его сварю, если отныне лишена магических сил?

Во дворец возвращаться не хотелось. Впрочем, как и домой.

Ничего не хотелось.

Так и сидела на скамейке, смотря перед собой, пока сердобольная бабулька в шерстяном платье не попыталась накормить меня булкой.

От угощения отказываться не стала. С утра ни крошки во рту.

Хрустя булкой и ощущая себя местным голубем, я начала рассказывать обо всём на свете. Начиная с того момента, когда Эйвар бросил меня у алтаря.

— Он олух, что тут сказать, — бабулька смахнула крошки со скамьи. — Разве можно отказываться от такого сокровища, как ты? Обычный дуралей. Я думаю, он ещё пожалеет о своём решении, да вот только поздно будет. Ты его никогда не простишь, и правильно сделаешь. Зачем тебе кобель?

Мы проговорили с ней до самого вечера. Я рассказывала о своей жизни, упуская наиболее острые моменты, а она мне о своих любимых внуках и о том, как удачно съездил на рыбалку её дед.