Книга Оставленная у алтаря, страница 81 – Ивина Кашмир

Сердце неприятно сжимается.

Папа ведь не мог. Или мог?

Но даже если мог, при чём здесь я?

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спрашиваю, стараясь говорить спокойно.

— Хочу, чтобы ты знала, как сильно я ненавидела твоего отца, — чеканит она. — И тебя тоже ненавижу, Аривия. Ничего не изменится, даже если ты выйдешь за Эйвара.

Она точно больна.

— Вы, кажется, не в себе, леди Рагнарс, — хмуро говорю. — Может, вам лекарю показаться?

Ответить она не успевает.

В метра от нас открывается портал, и выходит Эйвар.

При виде меня его губы растягиваются в счастливой улыбке.

Меня окутывает липкий страх.

Я его боюсь. Боюсь до дрожи в коленях.

Эйвар стал моим личным преследователем.

Всё то время, пока он шагал ко мне, я тряслась от страха.

Кажется, даже встреча с мёртвой невестой не пугала меня так, как пугает сумасшедший бывший. От него ведь что угодно можно ожидать.

Вжимаюсь спиной в стену, ощущая, как становится тяжело дышать.

Что это? Паническая атака? Дожили...

— Сын, что ты здесь делаешь? — голос Тиолетты доносится до меня будто сквозь толщу воды.

— Пришёл к Ари, — отвечает Эйвар с мягкой улыбкой, поворачивая к ней голову.

Разумеется, его маменьке такой ответ не нравится.

Она сверкает глазами, как разъярённая кошка, и выплёвывает:

— Не думаю, что это хорошая идея. Отмена вашей с Гардией помолвки у всех на слуху. Если ты сейчас начнёшь открыто встречаться с… — Тиолетта запинается, с трудом сдерживая привычное «этой дрянью», — с Аривией, поднимется новый скандал. У неё плохая репутация, сын. Тебе ли не знать?

Я подавилась воздухом.

Это у меня-то плохая репутация? На себя бы посмотрела.

— Мама, прекрати, — хмуро бросает Эйвар. — Не наговаривай на Ари. И потом, репутация у неё плохая из-за меня. Это я, идиот, оставил её у алтаря, когда... — он морщится, — прибежала Гардия.

Красная пелена, ставшая привычной при виде этих двоих, заволакивает глаза.

— Вот вы говорите, — произношу холодно, глядя на Тиолетту, — что у меня плохая репутация. А разве у вашей дорогой Гардии лучше? Она ведь грела постель вашему сыну два месяца, а потом во всеуслышанье заявила, что беременна.

— Не смей сравнивать себя с Гардией! — шипит Тиолетта, делая шаг вперёд. — Она благородная леди, в отличие от тебя — наглой, второсортной...

— Мама! — рычит Эйвар. Тиолетта замирает, будто её окатили ледяной водой. — Перестань оскорблять Аривию. Что с тобой происходит? Мы ведь уже говорили — я женюсь на Ари.

У меня холодок побежал по спине от той уверенности, которой пропитаны его слова.

— Сын, — вздыхает Тиолетта, — давай ты ещё раз подумаешь? Аривия Ноланд не лучшая партия.

Они снова общаются так, будто меня здесь нет.

— Она для меня самая лучшая, — Эйвар делает шаг ближе и встаёт на одно колено. — Ари, я люблю тебя. Всё это время любил только тебя, — говорит тихо, в глаза безумный блеск. — Давай всё забудем иначнём заново?

Я сцепляю пальцы так сильно, что они звенят от боли.

Краем глаза замечаю, как Тиолетта закатывает глаза, и внутри всё холодеет.

— Нет, Эйвар, — сипло выдавливаю. — Ты меня предал. Мы расстались. Больше я не...

Договорить не успеваю, Эйвар резко поднимается, хватает меня за руку.

Боль пронзает запястье, и я вскрикиваю. Из его кармана выскальзывает кольцо — он пытается надеть его мне на палец.

— Ты больной? Отпусти! — вырываюсь, но он сжимает сильнее.