Книга Оставленная у алтаря, страница 82 – Ивина Кашмир

— Хватит, Ари, — цедит сквозь зубы. — Наигралась в гордую брошенку.

В груди поднимается паника. Я уже набираю воздух, чтобы закричать, как вдруг за спиной раздаётся знакомый голос.

— Что здесь происходит?

Риан.

Он смотрит на Эйвара так, будто готов прожечь взглядом дыру в его голове.

— Ничего такого, Ваше Высочество, — лепечет Тиолетта, нервно дёргая подол. — Просто разборки влюблённых.

Риан каменеет, но лишь на долю секунды.

Не успеваю моргнуть, как он оказывается рядом.

Хватает Эйвара за грудки, оттаскивая от меня, и кулаком врезает по лицу.

Эйвар падает, кровь мгновенно проступает на губе, но он тут же вскакивает и бросается на Риана.

Тиолетта истошно визжит.

А я, обретя наконец долгожданную свободу, срываюсь с места и бегу прочь.

Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, дыхание сбивается.

Я не оглядываюсь.

Свободно вздохнуть я смогла лишь в повале.

Забежала в первую попавшуюся подсобку и забилась в угол.

Начинаю бить себя кулаком в левую часть груди, пытаясь хоть как-то утихомирить бешено колотящееся сердце.

Если бы не вмешался Риан, страшно представить, что было бы.

Эйвар утащил бы меня к себе и, наверное, запер в подвале — потому что добровольно я бы с ним не пошла.

Тиолетта хоть и ненавидит меня, но помогать не станет. Наоборот, будет радоваться, если Эйвар начнёт издеваться надо мной.

Прячу лицо в ладонях.

Не могу свободно дышать...

Надо успокоительное зелье сварить и выпить.

За Риана не беспокоюсь. Эйвар ничего ему не сделает. А вот за себя — волнуюсь. Скоро Риану станет не до меня, и тогда меня никто не спасёт от Эйвара.

Что же делать?

Для начала надо успокоиться. Собраться с мыслями. Я не вещь, меня невозможно положить в карман и унести. А ещё я личность. Сильная личность.

Прокручивая вголове все эти слова, как заклинание, осторожно выскальзываю из подсобки и слышу, как кто-то разговаривает на повышенных тонах. Мужчина и женщина.

Мнусь пару секунд, решая — идти или не идти. Любопытство оказывается сильнее, и я, прижимаясь к стене, двигаюсь на голос.

За углом, в соседнем коридоре, замечаю Лавинию, а с ней мужчину с седыми волосами и чёрной бородой, кажется, Сэмерса.

Интересно.

— На, — пробасил он, протягивая ей маленький свёрток, — распылишь эту отраву в покоях императора.

Лавиния склоняет голову и тут же прячет свёрток в рукав.

А я холодею, стараясь не дышать.

— Осталось совсем чуть-чуть, — Сэмерс проводит пальцами по её обезображенному лицу. — Скоро мы будем вместе, Лавиния.

— Очень на это надеюсь, — скрипучим голосом отвечает она.

— Всё, мне пора. Завтра на этом же месте.

Я едва успеваю юркнуть в тёмный проём, когда он проходит мимо.

Лавиния пару минут стоит, уставившись на свои туфли, а потом тоже уходит.

Я опускаюсь на корточки и обхватываю голову руками.

Кажется, я поняла, кто пакостничает во дворце.

Но... зачем?

Волк в овечьей шкуре. Вот, кем теперь представляется для меня Лавиния.

Что я вообще о ней знаю?

Впервые увидела её на похоронах отца. Она плакала громче всех, будто бы Арден Ноланд был для неё самым близким человеком.

Наша следующая встреча состоялась около моего дома, когда Лавиния, жутко меня напугав, передала мне письмо отца. Хотя теперь я не уверена, писал ли папа на самом деле то письмо...

Чуть позже я выяснила, что женщина со шрамами — сестрица императрицы. И, если верить словам Севелины, Лавиния — душевно больна.