Книга Возлюбленная берсерка, страница 36 – Любовь Оболенская

Чем мы и занялись — и через непродолжительное время путь наружу был свободен!

Мы вышли на поверхность, где приближающийся восход уже успел окрасить верхушки деревьев в нежно-розовый цвет — и, обернувшись назад, Рагнар восхищенно покачал головой:

— Думаю, даже сам хитроумный Локи, бог обмана и хитрости, не смог бы замаскировать лучше выход из этого подземелья! Если б я стоял рядом снаружи, никогдабы не подумал, что за этой кучей мусора скрывается вход в подземелье.

— Выход, — уточнил простодушный Магни. — Вход остался там, в Скагерраке.

— А если войти отсюда, то как он будет называться? — поинтересовался Рагнар.

Магни глубокомысленно почесал затылок.

— Если бы мы вошли тут, и вышли в Скагерраке, то здесь был бы вход. Но пока мы этого не сделали, здесь выход.

— Не поспоришь, — улыбнулся Рауд. И следом заулыбались все члены общины, столпившиеся вокруг меня.

Ну и отлично.

Если твои люди сохранили способность улыбаться, значит, еще не всё потеряно.

— Ну, что дальше, королева? — поинтересовался одноглазый Ульв.

— А дальше мы сделаем вот что, — отозвалась я.

Рассвет разгорался, постепенно заливая белые облака своим алым пламенем.

Хаук, страж стены Каттегата, сладко зевнул, прикрыв ладонью рот, чтобы туда ненароком не влетел кто-то из темных альвов — злых духов, что, набедокурив ночью, с рассветом ищут укрытие, и вполне могут выбрать в качестве такового человеческое тело. Один неосторожный зевок на рассвете, и замучаешься потом выгонять из себя вредоносного духа, нося подношения лесной ведьме-вёльве, чтоб избавила от ломоты в костях, которые любят забавы ради крутить в разные стороны вселившиеся в человека альвы.

Впрочем, частенько кости ломило по утрам и без альвов.

Хаук уже давно перешагнул рубеж в шестой десяток весен, и с тревогой подумывал о том, что может и не получиться у него погибнуть с мечом в руке. И тогда, умерев от старости, придется вечность таскаться по ледяному Хельхейму, страдая от того, что гигантская змея Нидхёгг и ее выводок периодически сжирает твое тело... Конечно, оно потом восстанавливается, но, наверно, это очень больно, когда змеиные зубы рвут тебя на части.

Хаук поёжился от таких мыслей. Уж лучше б Гуннар взял его с собой в великий поход на Скагеррак, где была возможность погибнуть с честью в бою, и, как положено, вознестись в Вальгаллу, к пиршественному столу героев-эйнхериев. Но правитель Каттегата предпочел оставить стариков и подростков охранять город, сам же забрал всех, кто способен держать оружие, и отправился за славой и знатной добычей.

Старый воин горько усмехнулся в седые усы.

Никогда не признается себе Гуннар, что не надуманные предлоги, а приближающийся голод погнал правителя Каттегата грабить богатых соседей. Вместо того, чтобы весной сеять ячмень, а летом и осенью ловить рыбу, жители города с одобрения его правителя тратили время на веселье, ярмарки и соревнования в воинской удали. А с наступлением холодов вдруг обнаружилось, что ямы с провизией не заполнены и наполовину.

Надо же, какая неожиданность!

Ну и придумал Гуннар простой план, надежный, словно отсчитывающая время солнечная доска, как те ямы заполнить доверху, и заодно добавить звонких монет уважения в кошелек своей славы. Эх, не дал О̀дин этому выскочке ума такого же, как у дроттнинг Скагеррака. Той королеве Снотра, богиня знаний и верных решений, вложила в голову самыйнастоящий драгоценный камень. А с нашим Гуннаром поневоле приходит на ум старая норвежская пословица: «не смотри, что сундук большой, смотри чем он наполнен...»