Онлайн книга «Возлюбленная берсерка»
|
Глава 21 Рагнар Я помню свои детские сны. Как я бегу по заснеженной равнине, быстрый, словно северный ветер. А следом за мной бежит волчья стая. Моя стая... Этот сон я видел почти каждую ночь, и, возможно, потому отец дал мне имя Рагнар, что означает «властитель войска»... Помнится, однажды я спросил у отца что значат эти сны. И тогда мой отец, король Дании по имени Сигурд Кольцо, с грустью посмотрев на меня, рассказал историю о великой битве при Бравеллире, что расположен в Восточном Даунланде. Перед той битвой мой отец и король Харальд из рода Скьёльдунгов, имеющий странное прозвище «Боезуб», сошлись в хольмганге на виду своих армий, как это было принято согласно древним обычаям... И когда Сигурд Кольцо выбил меч из руки Боезуба, он узнал, за что Харальду было дано такое прозвище... Обезоруженный король, словно дикий зверь, бросился на отца, метя зубами ему в горло, но Сигурд Кольцо успел подставить левую руку — и клыки врага впились в нее. Но отец не растерялся и пронзил мечом сердце человеко-зверя — а после, видя, как угасает жизнь в его глазах, вложил в руку врага свое окровавленное оружие. Харальд Боезуб умер как истинный викинг, с мечом в руке — а отцу после той битвы стала сниться волчья стая, в которой он был вожаком... И однажды, когда во время очередной битвы он, потеряв самообладание, бросил меч и перегрыз горло врагу, всё стало ясно... Перед смертью Боезуб отравил кровь своего противника, укусив его — а может, сделал прощальный подарок достойному врагу, ибо по слухам Харальд прожил более полутораста лет, оставаясь в своем уме и не теряя физической мощи — и до самой смерти его выпавшие от старости зубы отрастали вновь за несколько дней... В Дании воинов, способных впадать в боевое безумие, называли ульфхеднарами, «бойцами с волчьей шерстью», способными перевоплощаться в волков. В Норвегии таких воинов звали берсерками, «людьми с медвежьими шкурами», считая, что во время битв мы превращаемся в медведей... Правда, во всей Скандинавии простые люди частенько называли всех зверолюдей берсерками, особенно не вдаваясь в детали — когда человек внезапно становится похож на разъяренное животное, для крика ужаса подходит более короткое и звучное слово... Хотя на самом деле наши тела в такие моменты не меняются. Но всё же становятся другими... Мы быстрее бегаем. Дальше видим. Сильнее бьем. И при этом ощущаем дикое, ни с чем не сравнимое упоение своей невообразимой мощью! И настолько силен этот восторг, что не хочется возвращаться в свое человеческое состояние — и с каждым превращением это чувство становится сильнее... Отец говорил, что мне через него передалось то ли проклятие, то ли дар короля Харальда Боезуба. И что не нужно злоупотреблять этим даром, иначе однажды желание остаться зверем победит, и тогда, согласно поверьям, ульфхеднар-берсерк убегает в лес, и действительно превращается в дикое животное... Я уже перекидывался в зверя совсем недавно... Но потом к стенам Скагеррака пришел Гуннар со своей армией. Нам пришлось бежать через подземный ход... после чего Лагерта раскрыла свой план — и я понял, что женился на воистину удивительной девушке! Она сказала, что вряд ли гордые свеи примут горстку воинов, бежавших из собственной крепости. А Тормод, поразмыслив, добавил, что и правда, скорее, свеи сочтут нас трусами — а, как известно, малодушные люди несут с собой неудачи, которые прикрепляются к ним навечно, словно дурные и неизлечимые болезни. И чтобы не заразиться нашим несчастьем, нас будет проще перебить стрелами со стены крепости, а тела закопать пока они не остыли, как это делают с заболевшими чумой или холерой... |