Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 14 – Барбара Мертц

– Некоторые факты, поведанные мне мисс Кристабель Панкхёрст, хотя в то время и не имевшие для меня значения, подтверждают твою теорию, матушка. Миссис Маркхэм и её брат присоединились к группе только после нашего отъезда из Лондона в июне. В то же время к движению присоединились несколько других «дам», их подруг. Должно быть, именно они ворвались в дом вместе с пресловутой миссис М. В тот момент меня поразило, что миссис Панкхёрст не вошла в состав делегации.

– Да, но… но… – заикаясь, выдавил сэр Реджинальд. – Всё это безосновательно, бездоказательно…

– Доказательство, – продолжил мой надоедливый отпрыск, как обычно, опережая меня, – в результате. Воры были не обычными грабителями; они охотились за древностями мистера Ромера, которые составляют одну из лучших частных коллекций в мире. Гений Преступлений специализируется на египетских древностях, и идея использовать организацию суфражисток для проникновения в дом ярого противника женского избирательного права характерна для сардонического^[34]чувства юмора Сети.

– Но, – проскрипел сэр Реджинальд голосом, похожим на заезженную граммофонную пластинку, – но…

– Если это был Сети, вам никогда не поймать этого ублюдка, – прервал Эмерсон. Характерным для его состояния было то, что он даже не извинился за ругательства, к которым, признаюсь, мы все уже привыкли. Он продолжил: – Но я желаю вам удачи. Ничто не обрадовало бы меня больше, чем увидеть его на скамье подсудимых. Мы рассказали всё, что знаем, сэр Реджинальд. Не лучше ли вам заняться делом, вместо того чтобы попусту рассиживаться и пить бренди?

Из рукописи H:

Рамзес открыл дверь своей комнаты.

– Ты постучалась? – спросил он, изображая удивление. – Почему вдруг такое отступление от привычки?

Нефрет ворвалась в комнату – пышные юбки её пеньюара развевались, словно королевская мантия – и бросилась на кровать.

– Не пытайся заставить меня защищаться, Рамзес, я тебе этого не позволю. Как ты смеешь шпионить за мной?

Рамзес невольно взглянул на Давида, который закатил глаза и пожал плечами, давая понять, что не намерен вмешиваться в спор.

– Ничем не вызванное и безосновательное обвинение, – бросил Рамзес.

Его холодный ответ лишь сильнее разозлил Нефрет. Щёки её залились краской.

– Чёрт возьми! Ты тайком прокрался в больницу, чтобы узнать, действительно ли я там была. Хорошо, меня там не было, так?

– Очевидно.

Они злобно переглянулись. Давид решил, что пора вмешаться, прежде чем кто-нибудь позволит себе что-то совсем грубое.

– Уверен, Рамзес просто зашёл узнать, не хочешь ли ты пойти с ним на встречу суфражисток. Правильно, Рамзес?

Рамзес кивнул. Это было всё, что он мог сделать; произнесённое «да» застряло бы у него в горле.

– Тебе не нужно было заявлять об этом во всеуслышание перед тётей Амелией и профессором.

– Ты начала первой.

– Подразнив тебя насчёт Кристабель? – Нефрет никогда не могла долго злиться. Уголки её губ дрожали.

– Ты же знаешь, мне плевать на эту проклятую девчонку!

– Ох, какое неджентльменское выражение! Но она…

– Не начинай сначала! – воскликнул Давид. Он не знал, смеяться ли ему, ругаться или сочувствовать, когда начинались подобные перепалки; Нефрет была одной из немногих на свете, способных вывести Рамзеса из себя, а Давид, пожалуй – единственным человеком на свете, который понимал, по какой причине. Надеясь отвлечь их, он продолжил: – Ты пришла какнельзя кстати, Нефрет; мы обсуждали возвращение Гения Преступлений, и Рамзес собирался рассказать мне, что ему известно об этом таинственном человеке.