Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 15 – Барбара Мертц

Нефрет села и скрестила ноги.

– Прости, Рамзес, – весело сказала она. – Мне не следовало обвинять тебя в шпионаже.

– Нет.

– Теперь твоя очередь извиняться.

– За что? – Он поймал взгляд Давида и взял себя в руки. – Ну ладно. Прошу прощения.

– Тогда всё забыто. Я рада, что пришла, потому что умираю от любопытства по поводу Сети. Честно говоря, я думала о нём как о… ну, не совсем плоде воображения тёти Амелии, но, скорее, как о примере её склонности к преувеличению.

– Ты имеешь в виду её пристрастие к мелодрамам? – Рамзес уселся на пол по-арабски.

Нефрет ухмыльнулась и взяла предложенную ей сигарету.

– Мы оба не совсем честны, Рамзес. Тёте Амелии не нужно преувеличивать. С ней всякоеслучается. Но она что-то скрывала. Это всегда видно по её взгляду прямо в глаза и отрывистой, твёрдой манере разговора. Профессор тоже что-то скрывал. В чём секрет Сети, который ни один из них не хочет предавать огласке?

– Я уже рассказывал тебе.

– Кусочки и обрывки. Это у него ты научился искусству маскировки…

– Не совсем так, – возразил Рамзес. – Я унаследовал коллекцию личин Сети после того, как отец заставил его бежать из своей ставки, но мне пришлось самому разобраться в его методах и усовершенствовать их.

– Прошу прощения, – промолвила Нефрет.

– Удовлетворительно.

– Рамзес… – начал Давид.

– Да. Я рассказал вам обоим всё, что знаю об этом человеке по личным встречам. Во всех этих случаях он маскировался, причём изумительно; его изображение сварливой старушки-американки было просто блестящим. В конце этого приключения ему удалось похитить матушку и держать её в плену несколько часов^[35]. Я не знаю, что произошло за это время. Сомневаюсь, что даже мой отец знает это наверняка. Вот почему одно лишь упоминание о Сети так его бесит.

У Нефрет отвисла челюсть.

– Боже правый, – выдохнула она. – Ты хочешь сказать, что он… она… они…

– Сомневаюсь, – холодно процедил Рамзес. – Я никогда не встречал двух людей, настолько привязанных друг к другу, как мои родители. Иногда это очень неловко, – добавил он, нахмурившись.

– Я думаю, это прекрасно, – ласково улыбнулась Нефрет. – Нет, тётя Амелия никогда бы не изменила профессору, но если бы она оказалась во власти этого злодея…

Рамзес покачал головой.

– Она не говорила бы о Сети с такой снисходительностью, если бы он принуждал её силой. Однако не сомневаюсь, что он был в неё влюблён, и, возможно, она испытывала к нему невольное влечение. Я видел письмо, которое он отправил ей после того, как мы её вернули; он обещал ей, что никогда больше не будет вмешиваться ни в её дела, ни в дела тех, кто ей дорог. Однако подозреваю, что с тех пор они с отцом снова встречались с ним. Несколько лет назад происходили очень странные события – помнишь, Нефрет, когда они отправились в Египет одни, а мы гостили у тёти Эвелины и дяди Уолтера…^[36]

Нефрет покатилась со смеху.

– Помнишь ту ночь, когда мы выпустили льва из клетки? Дядя Уолтер был в ярости!

– Из-за меня, – уточнил Рамзес. – Не из-за тебя.

– Это была твоя идея, – заметила Нефрет. – Ну, неважно. Но злодеем в том случае был не Сети, а кто-то другой. Я забыла его имя.

– Трудно уследить за всеми, кто пытался убить матушку и отца, – согласился Рамзес. – Этого злодея звали Винси^[37], и, поскольку отец застрелил его во время их последней схватки, мы можем обоснованно заключить, что он был в чём-то виновен. Отец не убивает людей, если может этого избежать. Но я всё ещё думаю, что Сети был вовлечён в это дело – каким-то образом, который я не могу объяснить.