Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 13 – Рина Белая

Я тут же втянула когти, не веря своимушам. Хелена? Красить мои когти? Это прозвучало настолько нелепо, настолько чуждо, что я чуть не рассмеялась. И, возможно, рассмеялась бы, если бы не одно «но».

Она не шутила.

Я поняла это сразу. Не по словам — по тону. По дыханию.

Зверь чует ложь. Ложь пахнет иначе. Как слабый, но стойкий яд в воздухе. Он забивается под кожу, прячется в зрачках, но я чувствую его издалека.

Он — как старая ржавчина на цепях, с терпкой ноткой страха, который человек пытается задавить.

Я чувствую ее всем телом. Ноздрями. Кожей. Вибрацией воздуха на языке.

Но Хелена… не пахла ложью.

Ни капли.

Только болью. Усталой, глубокой. И надеждой, дрожащей, как теплый пар на морозе.

Она стояла передо мной открыто, почти беззащитно и смотрела прямо в глаза. Она молчала, но я знала, что самое главное еще не сказано. Цена за ее «доброту» все еще висела в воздухе.

— Взамен ты вернешь мне мужа. А Селин — отца. Чтобы ни произошло на этом проклятом съезде… верни Виктора домой. Живым.

Ее голос дрогнул на последнем слове. А потом она выдохнула, словно сбросив с плеч непомерный груз.

Давно я не чувствовала такой растерянности. Разумеется, я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы выжить в этой аномальной зоне и вернуться домой вместе с Виктором. Хелена могла бы и не просить меня об этом.

Но она… Хелена, которая всегда была холодной, надменной и раздражительной, теперь стояла передо мной — предлагая мир и прося о помощи. В ее глазах читалась искренность и доброта, которых я раньше в ней никогда не замечала.

Я смотрела ей прямо в глаза.

Она ждала. Ждала моего ответа.

Я едва заметно кивнула.

Хелена улыбнулась — и в этой улыбке было что-то… благодарное. Потом она развернулась и ушла, оставив меня одну у бассейна.

Я смотрела ей вслед, чувствуя, как по спине медленно, ледяным лезвием, скользит страх.

Пришлось снова погрузиться в темную, прохладную глубину бассейна — чтобы остудить мысли, унять дрожь под кожей, смыть нарастающее беспокойство.

Оставшееся до отъезда Селин время мы провели вместе.

Она собирала вещи в общежитие, болтая без умолку о выставке и об иномирных цветах, которые, по ее словам, и цветами-то назвать нельзя.

— Представляешь, Вьюга, — говорила она, складывая одежду в чемодан, — они такие странные! Одни — как медузы,только твердые и с шипами. Другие — будто из проволоки сплетены и светятся в темноте. А один вообще выглядел как… как кусок мяса. Только розовый. И с волосами!

Я слушала ее, лежа на кровати, и наблюдая, как она мечется по комнате. Ее энергия была заразительной, и я не могла не улыбаться ее восторгу.

— Жаль, что нельзя купить хотя бы один такой цветочек, — вздохнула она, замирая на мгновение. — Представляешь, как было бы круто вырастить его у себя в спальне?

Я фыркнула, представляя, как этот «цветочек» начинает светиться ночью… или, того хуже, шевелиться. Но Селин, конечно, была в восторге от этой идеи.

Когда сборы были закончены, она аккуратно закрыла чемодан. Тонкие пальцы скользнули по старому шраму на моей морде — мягко, почти заботливо. Затем она склонилась и легко поцеловала меня в макушку.

— Увидимся в следующие выходные, — сказала она и, подхватив чемодан, передала его Георгу. Тот кивнул и молча повел ее к ожидающему автомобилю.