Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 35 – Рина Белая

Я подошла ближе.

— Белый бог сохранил мне жизнь, — сказала я.

Правда, я не знала, надолго ли. Но ему не обязательно было об этом знать.

— Это… хорошая новость, — отозвался он глухо.

И, словно кожей чувствуя, что времени осталось совсем мало, я перешла к главному.

— Послушай меня, Виктор. Это важно. Верховный — это сила, с которой ты обязан считаться. Не спорь с ним. Не перечь. И уж тем более не лги.

Он нахмурился, но я не дала ему вставить ни слова:

— Он чувствует ложь. И наказывает за нее — жестоко и беспощадно. Продержись еще два дня. А потом возвращайся домой. В поместье. Обними Селин. И скажи…

Голос дрогнул. Я стиснула зубы.

— Скажи моей Светлой леди, что она навсегда останется в моем сердце.

Виктор устало улыбнулся:

— Светлая Леди? Так вот как ты называешь мою дочь, — сказал он, но уже в следующий миг в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Ты сама можешь передать ей эти слова.

Я отступила на шаг.

— Этого… я не могу.

Тишина повисла между нами, густая и неудобная.

— Спасибо тебе, Виктор, — голос мой дрогнул, но я не позволила ему сорваться в шепот. — За то, что спас меня тогда. За то, что позволил быть рядом с Селин… быть ее тенью все эти годы.

Я замолчала, глотнув воздух, будто он мог растворить ком в горле.

— Это были лучшие годы в моей жизни. И я… не жалею. Ни одного мгновения. Просто… знай это. И не пытайся вырвать мою судьбу из лап Белого бога. Ты нужен Селин. Ты…

— Вьюга, — прошептал он, и в этом одном словебыло столько отчаяния, что я резко подняла ладонь, останавливая его. И не позволяя сказать то, после чего мне будет еще тяжелее уйти.

— Прощай.

Я распахнула дверь.

Ночь распахнула передо мной ледяные объятия, и я шагнула в нее, не оглядываясь.

Дом Белого бога встретил меня тишиной и темнотой.

Я замерла на пороге, прислушиваясь к пустому пространству, и не смогла сдержать облегченный вздох — он еще не вернулся.

Тихо ступая босыми ногами по холодному полу, я приблизилась к роялю. Он стоял в центре зала — загадочный, черный, глянцевый.

Я помнила, как Селин ненавидела этот инструмент: каждое занятие было для нее настоящей пыткой. Но ее мать… кажется, она находила в музыке утешение.

Мои пальцы дрогнули.

Я коснулась корпуса — гладкого, холодного, почти живого. Я все еще помнила ту мелодию, что лилась из-под пальцев Белого бога. Она была совершенной — от первого звука и до последнего.

Мне захотелось услышать ее снова.

Я подняла руку и позволила пальцам лечь на клавиши.

Первый звук прозвучал резко и сухо — как ломкое стекло.

Второй — глухо, невнятно, словно сопротивлялся.

Третий — еще хуже: одиноко и зло.

Я сжала зубы и ударила по клавишам, которые отчаянно не желали складываться в гармонию, словно это был уже не тот рояль.

И в этот момент дверь распахнулась.

Они вошли — Белый бог и его светловолосая помощница, Ингрид.

Я застыла, чувствуя, как ледяной воздух врывается в зал вместе с ними.

Они оба замерли, уставившись на меня.

Его лицо оставалось бесстрастным, как застывшая маска. Ни удивления, ни раздражения.

А вот Ингрид…

Ее взгляд откровенно блуждал по моему телу, облаченному лишь в его рубашку кроваво-бордового цвета.

В этом взгляде было все:

Удивление.

Ревность.

Отвращение.

Лишь за то, что я осмелилась надеть его одежду и прикоснуться к его инструменту?

Я стояла, ощущая, как внутри все сжимается в тугой узел. Не страх — нет. Что-то иное. Растерянность. Та, что заставляет сердце биться неровно, а мысли путаться, будто ты вдруг осознал, что все твои поступки были неправильными.