Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 43 – Рина Белая

Следующими были яйца. Скорлупа хрустнула на зубах, и я почти сразу выплюнула осколки вместе с липким белком.

Мясо… на него у меня еще оставалась надежда. Но стоило надкусить, как специи обожгли язык раньше самого вкуса. Жгучие, кислые, сладкие. Я выплюнула все обратно.

Я уже собиралась оттолкнуть поднос, когда заметила сыр. Взяла тонкий ломтик и с недоверием положила его на язык. Вкус был соленый, плотный, терпкий. А главное — простой и приятный.

Следом — хлеб. Хрустящая корка, теплый, чуть влажный мякиш. Неожиданно… но тоже вкусно.

С каждой крошкой голод, терзавший меня изнутри, отступал. Не до конца. Но достаточно, чтобы стать просто фоном.

Весь день я провела в безделье. Я обошла дом Белого бога от чердака до подвала. И везде была пугающая пустота. Ни портрета. Ни книги с заложенной страницей. Словно у его хозяина не было ни привязок, ни воспоминаний, ни даже слабостей.

Когда Ингрид принесла ужин, я спустилась вниз.

— Чем ты обычно занимаешь свое свободное время? — спросила я, когда она поставила поднос на стол.

Она бросила на меня взгляд — долгий, сдержанный, холодный. Взгляд женщины, которой поручили прислуживать незнакомке, неизвестнооткуда появившейся в доме ее господина.

— Книгами, — ответила она.

— Можешь принеси мне одну, — попросила я.

Через некоторое время в моих руках оказалась книга под названием: «Политический порядок и политический упадок доминионов». Ингрид ушла, оставив меня наедине с этим тяжеловесным томом.

Я устроилась на полу, раскрыла книгу и начала читать. Буквы я знала. И умела складывать их в слова. Но то, что они образовывали, звучало как чужой язык, который кто-то выдумал, чтобы скрыть правду от простых смертных.

На утро, когда мы снова столкнулись, я осторожно попросила что-нибудь попроще. Ингрид кивнула и ушла. Вернулась с новым томом.

«Экономическая самодостаточность периферийных доминионов в эпоху фискального давления» — гласила обложка.

У меня волосы встали дыбом уже на середине заголовка. Тем не менее, я молча приняла этот кирпич, который Ингрид мстительно мне вручила.

К обеду книга лежала на краю стола, как мертвый зверь. Собравшись с духом, я снова попросила:

— Может есть что-нибудь… еще проще?

Но Ингрид резко оборвала:

— Букваря у меня нет.

Я кивнула.

Ничего, правда, не поняла. Но решила больше не спрашивать.

Схватив с подноса кусок хлеба, я молча вышла во двор.

Небо было ясным, бледно-синим. Воздух хрустел морозом, но был светлым и почти легким. Снег больше не валил стеной, лишь искрился под ногами и блестел на крышах толстым слоем льда.

Я шла медленно между рядами ледяных скульптур. Взгляд скользил по неподвижным лицам, по блестящим граням, в которых отражалось солнце.

И вдруг — знакомый силуэт.

Я остановилась.

Рука почти неосознанно потянулась вверх и смахнула снег с холодной поверхности плеча.

С губ сорвался легкий выдох.

Это был он. Телохранитель Виктора. Я почти не знала его — он был тенью Виктора. Мы редко пересекались.

И все же… рука задержалась на ледяном плече. Не от жалости. Просто… странно все это. Вот он — живой человек. А вот — уже часть пейзажа.

Я опустила руку и пошла дальше.

Ноги сами привели меня к гостиничному дому Виктора.

Дом был пуст. Безмолвен. Даже воздух внутри казался застывшим.

Я вошла в комнату и медленно опустилась на пол. Так и сидела, не отрывая взгляда от кровати, на которой еще совсем недавно сидел Виктор, укутавшись в плащ, и рассказывал мне историипро Селин. Его голос звучал в памяти — тихо, спокойно, как будто он все еще был здесь.