Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 47 – Рина Белая

Он подался вперед, вынуждая меня едва заметно отклониться назад. Пришлось приложить усилие, чтобы не одернуть руки.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — Я лишь хочу дать этим рукам отдых.

Его слова были чужды и тяжелы, как и все, что исходило от него. Я слышала их, но не могла разглядеть за ними ничего, кроме угрозы. Слишком много боли уже было, слишком глубоко она проросла.

Он отпустил мои ладони.

— Можешь идти, — коротко произнес он.

Я не медлила. Развернулась и почти бегом вышла из зала.

Сна не было. Всю ночь я бесшумно бродила по комнате, словно по клетке. Мысли кружили, не давая покоя.

Назад дороги не было. Я не могла вернуться к своей Светлой Леди — это стало бы концом всему что я любила и во что верила.

Я была вынуждена оставаться здесь, в доме Белого Бога. Но зачем я ему?

Он хотел, чтобы я прислуживала ему? Но если бы он действительно хотел этого — приказал бы.

А раз не сказал — значит, не хочет меня видеть.

Что ж. Я тоже не мечтала о встрече с ним. Даже наоборот: я была готова пропустить завтрак. А вместе с ним и обед, и ужин. Поэтому решила не выходить из комнаты.

Когда рано утром дверь вдруг открылась, я ожидала увидеть кого угодно, но только не ее. Высшую.

В руках у нее был поднос.

Время будто замерло. Я смотрела на нее, она — на меня. На миг я подумала, что мне чудится. Высшая не должна приносить еду низшей. Это противоречило всем законам, что я знала.

Она вошла, спокойно поставила поднос на стол и только тогда заговорила. Голос ее был ровным:

— Мы уже поели. Алатум велел, чтобы я принесла тебе завтрак.

Значит, это была его воля.

— Мне жаль, — вырвалось у меня. Я и сама не знала, что пыталась этим оправдать — свое упрямство, страх или сам факт, что заставила ее совершить невозможное.

Я склонила голову, молчаливо признавая ее право, ее превосходство, ее место над собой.

Она ничего не ответила. Лишь скользнула коротким взглядом по комнате — и вышла.

Я осталась одна. С подносом, который все еще стоял на столе.

В этот миг я решила: к обеду я выйду. Чего бы мне это ни стоило. Потому что я не должна нарушать законы. А Высшая не должна носить подносы. Для нее это унизительно. И я не могла позволить, чтобы ее унижали из-за меня.

Взгляд невольно скользнул к подносу, на котором сияла золотом маленькая пиала. Мед. Рядом — густая, темно-синяя масса. А это видимо джем. Ингрид сдержала свое обещание!

Я протянула палец, осторожно окунула его в тягучую сладость и поднесла к губам.

И едва не замурлыкала от удовольствия.

Вкус был сильным, пронзительным. Он будто обжег изнутри и оставил после себя долгую, теплую ноту…

Обеда не случилось. Вместо подноса Ингрид принесла сверток.

— Это для чего? — шепотом спросила я.

— Не знаю, — так же тихо ответила она. И, теплопопрощавшись, ушла.

Я осталась одна. Сняла бордовую рубашку Белого бога и надела на себя простую человеческую одежду: шерстяной свитер, плотные штаны и тяжелое меховое пальто.

Спустилась вниз.

Он был там. Стоял у окна, за которым небо и земля уже сливались в белую бездну метели. Его взгляд лишь скользнул по мне — равнодушный, холодный — и снова вернулся к буре за стеклом.

Мой взгляд невольно упал на рояль. Он был пуст, без единой детали, напоминающей обо мне. Деревянные фигурки исчезли, будто их и не было.

Через несколько мгновений в зал вошла Высшая. На ней был точно такой же свитер. Те же штаны. То же самое пальто.