Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 56 – Рина Белая

— Ты была сильным бойцом, раз выдержала такое, — сказала Высшая, чуть приподняв подбородок.

— Нет, — покачала я головой. — Не бойцом, а инструментом. Меня выпускали, чтобы исполнить приговор. Чтобы публика увидела, как выглядит «справедливость».

Я едва заметно улыбнулась.

— Арена умеет ломать. Делает это легко. В какой-то момент я поняла, что моя жизнь больше ничего не значит. Потом перестала чувствовать страх. Потом — жалость. Я просто продолжала исполнять свою роль и жить дальше… если это можно назвать жизнью.

— Как же ты выжила? — спросила Высшая, не отрывая от меня взгляда.

— А я и не выжила. Я умерла там, на Арене.

Мой голос остался ровным.

Глаза Высшей чуть расширились.

— Умерла?

Пауза. Вдох. Тишина внутри. Я продолжила:

— Моими жертвами всегда были незнакомые люди. Но однажды случилось иначе… Жертвой стал тот, кого я знала. Тот, кому верила. Когда меня вывели против него, я подумала, что это ошибка. Он не был воином. Просто мальчишкой, который хотел жить. А я хотела верить ему…

Он обнял меня. А потом ударил. Сталь вошла в грудь. Тепло ушло. И вместе с ним ушло и все остальное.

— И все же ты здесь, — тихо произнесла Высшая. — Среди нас.

— Не по своей воле, — ответила я и замолчала.

Арена действительно забрала все живое, что во мне было, оставив пустую оболочку. К жизни меня вернула моя Светлая леди. Она собрала меня из осколков и заставила мое сердце снова биться по-настоящему.

Белый бог сидел неподвижно.

Высшая выпрямилась. Ее пальцы судорожно сжали мех у горла, будто холод, исходящий от моих слов, проник под кожу.

— Это… не жизнь, — произнесла она тихо. — Это тьма. Ни одно живое существо не должно проходить через такое.

Я ничего не ответила. Некоторое время мы молчали. Снаружи ревел ветер, купол тихо потрескивал, будто напоминая, что мир за его пределами — живой и беспощадный.

— А где твоя стая? — ее голос прозвучал мягко.

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— У меня больше нет стаи.

Она повернула ко мне голову. В ее взгляде блеснул холодный интерес.

— Почему?

В груди все сжалось. Ее голос звучал спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась сила, перед которой невозможно было не склониться.

— Меня изгнали, — ответила я, стараясь, чтобы слова не дрогнули.

Ее глаза чуть сузились.

— Не справилась с долгом?

Я чувствовала, что должна ответить. Что молчание — тоже вызов. Но одно неверное слово может стать признанием вины, даже если вины нет.

Я уже открыла рот, но прежде чем успела произнести хоть звук, Белый Бог вмешался:

— Не отвечай.

В его голосе не было угрозы — только уверенность существа, которое знает цену каждому слову.

Я склонила голову в знак подчинения.

Высшая отвела взгляд, но на ее лице мелькнуло то, чего она, возможно, не хотела показывать — раздражение.Едва заметное, как трещина в идеально гладком льду.

Мы перекусили холодным мясом и двинулись в путь. Когда мутно-белое небо начало темнеть, впереди показалось поселение.

Дома теснились друг к другу, будто стараясь спрятаться от ветра. Среди них виднелись фигуры перевертышей.

Встречали нас всей стаей. Ветер бил в их меха, царапал кожу, но никто не шелохнулся. Все стояли, склонив головы в немом почтении. Этот жест был священен. Но он предназначался лишь тем, кто стоял над ними.

Не мне.

Поэтому чем ближе мы подходили, тем сильнее я ощущала неправильность происходящего.