Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 59 – Рина Белая

Я прислушалась к этому ощущению — оно не исчезло. Наоборот, стало плотнее, ближе, словно само пространство согревало меня. Но в этом не было страха. Напротив — спокойствие. Это чувство словно говорило, так бывает, когда рядом стая: ты чувствуешь ее спиной и знаешь, что никто не позволит тебе пропасть.

Приятное чувство.

Наверное, с этой мыслью я и заснула.

/Алатум/

Дом был достаточно тесным для двоих существ, поэтому он сел у стены и закрыл глаза, чтобы не тревожить ее.

Он слушал ее дыхание в темноте и ловил обрывки мыслей. Они были беспорядочны, колебались, как тени в пламени. Она старалась не думать, но чем сильнее гнала мысли прочь, тем настойчивее они возвращались. Он улавливал ее страх, усталость, отчаяние. Эти чувства касались его — и от этого внутри поднималось что-то тяжелое, почти раздражение. Не к ней — к самой сути этих эмоций. Ему не нравилось, как они звучат в ее сознании.

Он мог забрать их, взамен подарить тишину. Достаточно было уйти. Его отсутствие принесло бы ей покой.

Но он не хотел уходить. Хотел быть здесь. С ней. Рядом.

Он слышал, как она снимает одежду: легкий шелест ткани, касание меха под ногами, едва уловимый вздох. Слышал, как ее дыхание замирает, а потом меняется, становится звериным. Мысли, которые еще недавно пульсировали в ее сознании, угасли, растворились в темноте, оставив только ровное биение сердца.

В этой тишине рождался покой — ее покой.

Свой он утратил в тот миг, когда встретил ее.

Он был прямым потомком Тацета, и в его жилах текла искра первозданного холода — сила, что существовала прежде света и звука. Она даровала ему безмерную мощь и такую же бездну одиночества.

Холод лишил его самой сути живого. Все души, к которым он прикасался, гасли от этого тихого, безжалостного холода, который выжигал их изнутри, оставляя за собой лишь ледяную пустоту.

Сначала он не мог принять это. Годы бессмертия научили его держать дистанцию, но не научили смирению. Он искал способ сохранять жизнь. Каждый раз надеялся на чудо, и каждый раз надежда оборачивалась еще одним мертвым телом на его руках. Перевертыши гасли, как свечи в буран.

Он понял, что так будет всегда. Что все живое обречено на смерть рядом с ним.

Сотни раз он видел, как тела замирали под его рукой, как угасал свет в их душах. И в какой-то момент привык к этому. Принял как неизбежное.

А потом встретил ее.

В ту первую встречу она разозлила его. Ни человеческого облика, ни покорности. Ни мольбы, ни вины, ни попытки оправдаться. Он решил, что такая дерзость заслуживает смерти.

Он схватил ее за горло, зная, что прикосновение убьет ее, но прежде заставил тело сменить ипостась.Сила сломила ее волю, звериный облик исчез, и перед ним оказалась женщина. Он ждал. Ждал, когда ее дыхание оборвется, когда знакомое ощущение пустоты разольется по телу, поглощая все живое в ней.

Но ничего не произошло.

Он смотрел ей в глаза и не понимал — почему она жива? Почему его сила не выжигает жизнь, как прежде?

Понимание пришло не сразу. Лишь спустя время он осознал: причина не в нем — в ней.

Все, что проживают перевертыши — боль, радость, память, выбор — при перерождении превращается во внутренний свет. Этот свет питает душу, дает ей энергию и силу. Чем он ярче, тем сильнее душа. Потому любое живое существо гибнет от его прикосновения: холод выжигает свет.