Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 62 – Рина Белая

Память о правилах вспыхнула мгновенно. Холод стыда прошел по спине.

Я заставила себя опустить глаза и склонила голову, стараясь, чтобы жест выглядел мягким, покорным.

Несколько мгновений стояла так, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи — едва ощутимо, почти невесомо.

И вдругуслышала его тихий смех.

— Не опускай взгляда, — сказал он спокойно. — У тебя красивые глаза. Зеленые. Они напоминают мне Землю, когда она дышит теплом.

Я кивнула, но взгляда не подняла.

— Пойдем, — сказал он. — В доме для высших уже приготовлена трапеза. Нам нужно поесть и выдвигаться в путь.

Я не шевельнулась.

Молчание между нами натянулось, словно тонкая нить.

Только когда он слегка повернул голову, я поняла — он ждет. Но чего? Моего ответа?

Смешно. Можно подумать, у меня есть право выбирать.

— Нет, — произнес он, будто отвечая на мои собственные мысли. — Такой возможности у тебя нет.

От его спокойствия внутри все сжалось. Я усмехнулась про себя — горько, почти незаметно. Кажется, в этот момент я даже порадовалась, что все еще стояла со склоненной головой и он не мог видеть моего лица.

— Зато я слышу твои мысли, — сказал он, тихо, с тенью улыбки в голосе, склоняясь ближе. Его дыхание коснулось щеки.

Я сжала пальцы, с трудом удерживая себя на месте, но он уже выпрямился и добавил так же спокойно:

— Следуй за мной.

И пошел вперед, не оборачиваясь.

Я осталась стоять на месте — с ногтями, впивающимися в ладони и дрожью в груди, где смешалось все сразу: злость, стыд, страх и бессилие. Мало того, что я провела ночь под крышей Хранительницы, так теперь мне предстоит разделить трапезу в зале высших. Это не просто нарушение порядка. Это шаг за грань, который будет стоить мне жизни.

Я прикусила губу сильнее, чувствуя металлический привкус крови, и заставила себя сделать шаг.

Зала высших, как и дом Хранительницы, была без углов. Линии стен плавно текли и сходились в куполе, но на этом сходство заканчивалось.

Здесь пространство было куда больше. Пол устилали ослепительно белые шкуры, сшитые так ровно, что казались единым гладким полотном — холодным ковром, на котором шаги звучали почти беззвучно.

По периметру стояли чаши. В каждой мерцала каменная вода — редкое вещество, что находят в кратерах после ухода вод. Когда глубины обнажаются, на дне остается прозрачный осадок, похожий на застывшее дыхание. Стоит ему коснуться воздуха, и он начинает светиться мягким, холодным светом.

На стенах висели пучки редких трав, собранных в трещинах скал. Их стебли были тонкими, серебристыми, будто пропитанными инеем. Даже высушенные, они сохраняли свой особый аромат: холодный, едва уловимый, словно часть самого воздуха.

В центре зала стояли два низких округлых стола, вырезанных из цельного камня. Их поверхность была отполирована до зеркального блеска. На них лежала простая, но сытная еда: тонкие, почти прозрачные пластины мяса, небольшие кубики плотного белого сыра, а также светло-серые ломти дикого корня.

Хранительница подала пищу, которая наполняла тело силой и надолго отгоняла усталость. Было видно, что она бережет своих охотников и не гонит их на добычу тварей вроде креагнусов, чья плоть, хоть и сильнее любой другой, несет в себе яд смерти.

Белый Бог и Высшая сидели на шкурах — и только теперь я заметила, что их одежда была иной.