Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 64 – Рина Белая

Пальцы дрогнули, когда я потянулась к столу, но он медленно покачал головой.

— Я давал тебе возможность сделать это самой. Но ты отказалась. Теперь…

Взглядом — спокойным, безжалостным — он указал на кусочек белого сыра в своих пальцах.

Я не шевельнулась.

— Ты ведь не хочешь, чтобы кто-либо из них, — он даже не взглянул на девушек у порога, — пострадал из-за твоего упрямства.

Я медленно выдохнула.

Терпение. Дыши. Просто дыши.

— Мне все равно, — слова сорвались сами, тяжелые, как удар.

Высшая тихо ахнула.

А он… Он лишь смотрел. Спокойно, почти с любопытством, как на ребенка, который еще не понял, с кем говорит.

— Тебе не жаль никого из них? — произнес он тихо. — Даже детей?

Все во мне вспыхнуло. Перед глазами мелькнули лица: смеющиеся, живые, доверчивые. Те, кто еще не знал, что такое страх.

Нет.

Я не позволю, чтобы его гнев коснулся их. Никогда.

Пальцы сжались в кулак, и разжались. Я подняла голову и покорно открыла рот.

Холодный сыр лег на язык, но вкуса я уже не чувствовала.

Я проглотила все — до последнего кусочка.

Его пальцы потянулись к кубку. Он поднял его и, не торопясь, поднес к губам. Сделал короткий глоток. И повернул кубок ко мне — жест нарочито медленный, почти интимный.

Тишина в зале стала тяжелее камня.

Девушки у входа будто перестали дышать. Высшая застыла с кусочком мяса в пальцах, забыв, что хотела сделать. Даже свет в чашах будто потускнел, или мне показалось — просто мир вдруг стал слишком неподвижным.

Пить из одного кубка с Богом…

Это уже не просто нарушение порядка, это… это было шагом дальше. Это было безмолвным приглашением разделить судьбу.

Я подняла глаза.

Внутри все кипело: ярость, сопротивление, стыд. Все смешалось в один тугой узел, который застрял под горлом.

Он держал кубок на расстоянии вытянутой руки. Взгляд: холодный, привычный, ровный. Но глубже… глубже в этом равнодушии мерцало нечто живое.

В его взгляде не было приказа. Не было власти.

Там было ожидание.

И что-то опасно-человеческое.

— Если ты откажешься, — начал он, но договорить не успел…

Мысль оформилась обжигающе ясно: если я приму кубок — он разрушит вековые законы. Если откажусь — он убьет меня и всех, кто стал свидетелями его унижения.

Я резко подняла руку. Пальцы дрогнули, будто собираясь опрокинуть кубок, сорвать этот выбор, лишь бы уйти от края.

Он перехватил мгновенно, не дав жидкости пролиться. Затем чуть склонил голову, в глазах мелькнул азарт. Хищная готовность поймать меня на любой мысли, на любом шаге.

Он ждал.

Смотрел.

Не отпускал.

Холодный отблеск скользнул по металлу кубка — и я вдруг вспомнила Хелену. Ее спокойный, любящий взгляд, которым она смотрела на Виктора — и мир подстраивался под этот взгляд.

Я опустила глаза на его губы. И заставила себя думать о них. О самой простой, человеческой вещи. И от этого еще более страшной. Связать судьбу — значит касаться Белого бога. Целовать его.

Мысли, которым прежде не было места в сознании, теперь роились в мне. Я не отталкивала их — наоборот, позволяла им становиться все громче, тяжелее, реальнее.

Я думала о его губах.

Какие они?

Тонкие, резко очерченные, в них нет мягкости — лишь воля и холодная решимость. В уголках застыла легкая, почти невидимая тень иронии.

А если коснуться их в поцелуе?

Будут ли они холодны, как лед?

Мысль обожгла. Но где-то в глубине, под слоями страха и злости, шевельнулся предательский интерес. Жажда узнать, каково это — делить с ним одно дыхание.