Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 71 – Рина Белая

Как вдруг он подался вперед, сокращая расстояние до ничтожного. Я застыла, глядя на его губы, что были в сантиметре от моих.

— Тенера, я хочу, чтобы ты думала обо мне. Желала меня. Касалась меня.

Слова прозвучали просто, но внутри отозвались болью. Я закрыла глаза. Сердце ударило так сильно, что я почувствовала его в горле. Где-то глубоко, под гладью черной брони, разгоралось хрупкое пламя.

Почему? — отчаянно подумала я. Тело, которое всегда слушалось, которое было инструментом выживания, теперь отзывалось на его голос, как на зов.

Я опустила взгляд и увидела свою руку, лежащую на его плече.

Я не помнила, как положила ее туда.

Но ощущала кожу под ладонью — горячую, гладкую, живую.

Мысли о его губах и «невозможности» стали невыносимо громкими.

Как в тумане я затянула последний узел, и откусила кровавую нить зубами. Не в силах больше вынести эту близость, отпрянула и призвала тело зверя.

Высшая проснулась среди ночи. Я слышала ее дыхание — слишком частое, сбивчивое, с едва заметным скрипом. Она лежала, обхватив себя руками, и какое-то время просто смотрела в ледяную стену.

Когда мы двинулись дальше, ее шаг стал осторожным, болезненным. С каждым ударом сердца дыхание становилось короче, слабее. Она ни слова не сказала, но тело не могло скрыть истину: плечи опустились чуть ниже, пальцы дрожали, губы приобрели сероватый оттенок.

Разведчик, которого он принес, оказался слишком жестким — даже для звериного желудка. Но Высшая упрямо отказывалась принимать звериную ипостась. И хотя она съела совсем немного, только сердцевину мякоти, и этого оказалось достаточно, чтобы отравление начало разрушать ее силы.

Почему ты не остановишься? Не попросишь помощи? — думал во мне человек, когда я смотрела на ее затылок.

Почему ты не поддержишь ее? Почему идешь дальше, будто ничего не замечаешь? — думала Тенера, когда я переводила взгляд на его широкую спину.

Ее тело наконец не выдержало: Высшая пошатнулась и медленно осела на снег. Я шагнула вперед, подставляя звериную спину.

Почему ты не поможешь ей? Она же страдает. Разве ты не видишь?

Он перевел взгляд на женщину, и впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на бессилие:

— Я не могу касаться ее, Тенера.

«Не можешь? Но почему? Это связано с порядками высших? С ее репутацией?»

— Речь не о репутации. А о ее жизни. Она не переживет моего прикосновения.

Внутри все оборвалось.

«То есть твое прикосновение можетубить ее?»

— Не может. Оно убьет.

Я подняла глаза. Он не лгал, я чувствовала это всем существом.

— Это не моя воля, — его голос стал тихим. — Это сила первозданного холода, заключенная во мне. Она выжигает те души, что несут свет.

Холод прокатился по моему позвоночнику.

«А меня ты… можешь касаться?» — спросила я, сама не понимая, зачем. Ответ был очевиден: он касался меня много раз. Даже этой ночью…

— Потому что твоя душа… абсолютный мрак.

Он произнес это спокойно, словно давно знал и сейчас просто озвучил факт.

Я опустила взгляд на снег. В мыслях не было ни страха, ни стыда, ни разочарования — только короткая пауза внутри. А потом пришла ясность: все эти прикосновения, которые казались мне странными и неуместными, имели простоеобъяснение. Я могла выдержать их, потому что во мне не было света, который он способен разрушить.

Неожиданно для себя я почувствовала… жалость. Должно быть, это тяжело — желать ту, что стоит так высоко, и при этом знать, что твоих объятий она не переживет. Понимать, что твои руки могут держать только низшую. Не потому что хочешь ее, а потому что другого варианта тебе просто не оставили.