Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 73 – Рина Белая

И именно тогда пришло тепло: тихое, едва уловимое, словно невидимая рука накрыла меня, закрыв от морозного воздуха. Я позволила себе расслабиться и доверилась этому теплу, которое держало меня осторожно, почти бережно, будто знало, как сильно я устала.

А затем пришел сон — спокойный, глубокий.

Я проснулась глубокой ночью от тихих, размеренных шагов. Несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь: шаги то приближались, то удалялись.

Я поднялась и вышла наружу.

У дома Высшей горел слабый, ровный свет. Перед входом то появлялись, то исчезали силуэты: девушки входили, возвращались, снова входили. Я остановилась у ближайшего каменного дома и прислушалась.

Они говорили мало. Их ответы были короткими, уважительными. А вот голос Хранительницы был старше и тверже.

— Принесите еще шкур. Нужно больше тепла.

— Да, Хранительница, — поспешно ответили, и шаги зашуршали по снегу.

— Руки мажьте жиром. Чаще. Не давайте коже треснуть, — добавила она.

Я стояла еще какое-то время, слушая уверенный, лишенный сомнений голос Хранительницы и короткие отклики девушек. Убедившись, что Высшая не только жива, но и пришла в сознание, я наконец позволила себе обратить внимание на собственное тело.

Под ребрами тянуло настойчиво и глубоко, будто сам голод поселился внутри. Мысль пришла сразу: мне нужно на охоту. Я развернулась и направилась к тропе, уходящей в скалы.

Свежий воздух резал легкие. Я собиралась ускориться и уйти дальше, к каменным грядам, когда заметила движение на открытом участке впереди.

Охотник.

Он шел прямо ко мне.

Сначала я не придала этому значения. Охотники постоянно приходят и уходят. Но чем ближе он подходил, тем отчетливее я чувствовала: он смотрит только на меня.

Его шаги становились короче и тише, пока мы не остановились друг напротив друга. Он держал на плече свежую добычу и смотрел так, будто видел невозможное.

Он сбросил добычу в снег, чуть склонился и протянул руку.

— Ты откуда такая? — спросил он негромко. В его голосе не было любопытства, скорее тихая, редкая надежда.

Я не двинулась. Просто стояла и смотрела в упор. Он тоже не отводил взгляда. Это было странно: охотники обычно оценивают друг друга быстро, за считанные удары сердца. А мы будто пытались разглядеть каждую деталь друг друга.

Его лицо было резким, словно выточенным ветром и морозом. На коже — тонкие следы прежних ран, свежие порезы от недавней схватки. Волосы, слипшиеся от снега и льда, ложились на плечи тяжелыми прядями, темными, как вулканическое стекло.

Глаза — темные, глубокие, с тем вниманием, котороепоявляется у тех, кто давно полагается только на себя. Но сейчас в них не было ни угрозы, ни настороженности. Он смотрел так, будто боялся, что моргнет — и я исчезну.

И хотя от него не исходило ни тени угрозы, я прекрасно понимала, кто стоит передо мной. Такие, как он, как я, выживают только если нужны стае. А раз стая держала его, значит, в схватке ему не было равных.

Кажется, я смотрела на него слишком долго. За это время он подошел почти вплотную.

Тело среагировало мгновенно. Спина напряглась, будто внутри натянулись струны. Мышцы под кожей собрались в тугой узел, готовые сорваться в рывок. Из груди вырвалось низкое, глухое рычание — пока только предупреждение.

Он остановился сразу.

— Я не обижу, — сказал тихо, подняв ладони.