Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 75 – Рина Белая

Я осталась у входа.

Когда первые птицы метнулись прямо на меня, я рванулась навстречу. Оттолкнулась от стены и схватила одну клыками. Вторая ударила в грудь, и я полоснула ее когтями, ухватив за шею. Мы рухнули вместе: я — на камень, она — подо мной. Воздух выбило из легких, но я удержала обеих, прижимая тушу телом, пока Саир спрыгивал сверху и добивал третью.

Это был хороший улов.

Дорога домой тянулась вдоль узких каменных уступов, где снег лежал неровными пластами.Ветер то стихал, то внезапно толкал в плечо, словно проверяя, насколько крепко ты держишься на лапах. Мы шли собранно, как и полагает охотникам — горы не терпят беспечности.

Но чем дальше мы продвигались, тем чаще я ловила себя на том, что смотрю на него. Не специально — взгляд будто сам находил Саира в белом мареве. Я смотрела, как он переносит вес, когда обходит выступ; как меняет хват на туше, чтобы она не цепляла камни; как прислушивается к ветру, который упрямо отказывался приносить запахи.

И каждый раз, когда я поднимала глаза, почти всегда видела, что он смотрит на меня.

Я отворачивалась и шла вперед, но вскоре все повторялось. И каждый пойманный взгляд делал путь короче. Чуть теплее.

Мы услышали ее слишком поздно — короткий, рваный звук, будто лопнул лед под лапами. А затем все пришло в движение. Низкая, покрытая панцирем самка креагнуса буквально вырвалась из скалы и бросилась на нас. Ее длинные и узкие когти, рассекли воздух там, где мгновение назад стоял Саир.

Теряя равновесие, он откатился вниз по склону, отвлекая тварь на себя.

Когда она, шипя, развернулась к нему, я всей массой ударила в ее бок, пытаясь оттолкнуть и убрать с траектории Саира.

Она ударила хвостом. Камень взорвался ледяной крошкой под моим лапами, снежная пелена взметнулась стеной. С трудом избежав прямого удара, я оттолкнулась от скалы и в одном мощном прыжке запрыгнула ей на спину — на самый твердый участок панциря. Казалось бы, глупость. Но самка взревела и попыталась впечатать меня в каменный выступ, полностью открыв незащищенное горло.

Саир будто только этого и ждал: он вонзил клыки под ядовитой челюстью.

Избежав удара, я полоснула когтями по основанию передней лапы, разрывая сухожилие.

Саир рванул челюстью в сторону, перерезав трахею. Это был конец. Тварь дернулась в последних судорогах и обмякла.

Мы отступили, тяжело дыша, и встретились взглядом — коротким, ровным, но в нем было то самое молчаливое признание, которое появляется только после правильно выполненной работы. Мы оба убедились: рядом стоит охотник, на которого можно положиться так же, как на собственный инстинкт.

Обратный путь забрал почти все силы. Держа в пасти трех птиц, я вышагивала так, будто перебрала настойки из перебродивших ягод мирника. Саир — задом наперед и рывками. Вьюгане ослабевала, что только причиняло неудобств, но мы дотащили добычу. Пусть и к самому заходу миролюбивой Рете.

Стоило нам выйти на тропу, ведущую к стае, как несколько охотников буквально выросли перед нами. Их взгляды на миг задержались на Саире. В начале всхода он притащил в стаю добычу, не успел толком отдохнуть, снова ушел на охоту — и теперь возвращался с новым уловом. Да еще таким весомым.

Я уловила быстрые взгляды, которыми обменялись мужчины, и, черт побери, в них было удивление.