Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 8 – Рина Белая

Но там живут люди. В самом центре этой ледяной пустыни. В городе Альбадеус.

Я задумалась. В месте, где нет ни ядовитых насекомых, ни хищников, ни опасной растительности, единственной угрозой остаются аномалии. С моим чутьем и навыками выживания во льдах их шансы действительно повышаются.

Я выросла среди холода. Охотилась там, где все живое скрывается и растворяется в белой пустоте. Я знаю, как определить, где лед крепкий, а где скрывает под собой бездонную трещину. Знаю, как уловить малейшие перемены в ветре, которые предупреждают о надвигающейся буре. Умею идти по снегу, не оставляя следов, и чувствовать опасность задолго до того, как она проявит себя.

Люди привыкли к теплым стенам и надежной защите. А я не боюсь пустоты и холода. Для меня они — дом.

Виктор снова скользнул взглядом по моей вытянутой фигуре, по лениво подрагивающему хвосту, и что-то в уголке его губ дрогнуло — то ли раздражение, то ли скрытая насмешка. Я не выглядела встревоженной. И, честно говоря, не была.

— С последнего съезда одиннадцать глав из двадцати восьми не вернулись, — продолжил он. — Их тела так и не были возвращены на родину. Они просто исчезли. Без следа. Без причины. Будто сама аномальная зона поглотила их. Это не дает покоя никому.

Я медленноповела ухом, будто мне было скучно, но внутри слова Виктора натягивали струны тревоги, звенящие глухим эхом.

И снова это ощущение… Тяжелое, вязкое, неотступное. Будто от этого съезда веет чем-то неправильным, чем-то, что не поддается логике. Как запах, который сперва не замечаешь, но однажды уловив — уже не можешь забыть. Как слабый треск во льду под лапами — еще не опасность, но уже предостережение.

Виктор наклонился вперед, сцепив пальцы в замок, и его взгляд стал тяжелым.

— Ты ведь слышала истории, — спросил он.

Я фыркнула.

О да, конечно, я слышала.

Шепот о Белом боге заполнил поместье с той самой ночи, когда Виктор получил приглашение на съезд. Казалось, будто наш дом охватила неизвестная болезнь, невидимая, но заразная. Она проникала в умы, заставляя даже самых рассудительных слуг перешептываться в темных коридорах, передавая друг другу истории, одна безумнее другой.

Одни говорили, что Белый бог сам не убивает, а лишь забирает тех, кто ему не угоден, и скармливает их ненасытному чудовищу, скрытому в темных подвалах его ледяного дворца. Никто не слышал их криков, но все рассказывали про тягучую, вязкую тишину, что оставалась после.

Другие утверждали, что Белый бог — нечто высшее, чистая, безликая сущность, которая не знает границ и не подчиняется законам этого мира. Его силу невозможно измерить, предсказать или понять. Те, кто осмелились разгневать его, просто исчезали, словно их никогда и не было.

Но самые жуткие истории шептали о другом — о древнем призраке с глазами зверя, горящими ядовитым светом. Говорили, что стоит лишь взглянуть ему в глаза — и не останется ни пепла, ни костей, ни даже тени. Только пустота.

«Какой чудный бред», — проскользнула мысль у меня в голове, и Виктор, словно подслушав ее, подтвердил:

— Люди всегда боятся того, чего не понимают, и чем больше страха, тем больше вымысла. Люди не умеют жить с неизвестностью, им нужно придать ей форму. Так появляются сказки про существ, что пожирают правителей, про взгляды, которые стирают людей, про города, стоящие на границе миров. Они сами пугают себя все сильнее, даже не понимая, где заканчивается реальность и начинается их фантазия. Истории о Белом боге — классический пример. Они даже не могут определиться, человек он, призрак или нечто за гранью понимания.