Книга Сердце Белого бога. Тенера, страница 9 – Рина Белая

Он на мгновение замолчал, а затем, уже без насмешки, добавил:

— И все же факт остается фактом: больше трети глав так и не вернулась, и эта безмолвная истина говорит громче всяких мифов.

Слишком много пустых слов.

Мысль пронеслась в голове спокойно, без раздражения — просто как факт.

Я потянулась, медленно вытягивая лапы и разминая затекшие мышцы. Затем плавно соскочила с дивана, и, бесшумно ступив на пол, направилась к выходу.

Разбираться будем по ходу. Вопросов пока больше, чем ответов, и ломать голову над тем, что нельзя понять заранее, — пустая трата времени.

А пока есть дела поважнее.

Например, охота.

Лес был огромен, и я, казалось, знала каждый его уголок, каждую тропинку, каждое дерево. Каждый раз, когда я входила сюда, я снова и снова восторгалась его богатством. Он был прекрасен в любое время года, но ранней весной, когда природа только начинала пробуждаться, а вокруг еще сохранялась тишина зимы, он казался особенно чистым, открытым и умиротворенным.

Воздух был влажным, колючим, с запахом старой хвои и сырой земли. Под ногами мягко пружинила почва, местами похрустывал ледяной наст. Я замерла среди крупных стволов старых сосен, которые тянулись вверх — суровые, молчаливые, словно хранители древнего порядка, — и прислушалась.

Лес не спешил открываться мне. Он был нетороплив, как дыхание спящего зверя. Все в нем происходило медленно, спокойно, без спешки.

И вдруг — вспышка движения. Белка с густой, но уже потускневшей шерсткой пронеслась по ветке прямо над моей головой, нарушив сонную тишину своим резким, суетливым прыжком. Вслед за ней с ветки сорвалось несколько капель — холодных, тяжелых — и одна из них упала мне прямо на нос.

Взгляд выхватил цель, мышцы напряглись, и я рванула вперед, легко и стремительно, словно черная тень…

Солнце скрылось за горизонтом, и лес погрузился в темноту. Я провела в нем не только день, но и ночь, наслаждаясь свободой и дикостью, которые он дарил. С рассветом, когда первые лучи солнца пробились сквозь густые ветви, я наконец решила вернуться в поместье.

Подойдя к бассейну, я бросила взгляд на свои грязные лапы и без раздумий нырнула в воду. Холод окутал меня, плотный, обволакивающий, и я опустилась на дно.

Как же я любила это чувство одиночества в движущейся тишине.

В поместье к этому давно привыкли. Виктор больше не пытался меня «спасать», как в первые дни, когда он без колебаний бросался в воду, жертвуя своими белоснежными рубашками. Теперь он просто наблюдал — с легкой улыбкой, иногда устало вздыхая.

А вот Хелене это никогда не нравилось. Она не упускала случая напомнить Виктору о «гигиене» и «порядке».

Стоило вспомнить о ней, как я ощутила ее приближение — как легкую вибрацию в толще воды, как едва заметный холодок между лопатками. Кажется, в таких случаях люди говорят: говоришь о Белом боге — и он в дверь заглядывает.

Я тут же вынырнула и легко забралась на деревянныйнастил.

Хелена стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с плохо скрываемым неодобрением. Красивая, безупречно ухоженная… до скрипа чистая.

Я обернулась. Вокруг — никого. Ни единого свидетеля.

Я снова посмотрела на Хелену и медленно, очень медленно улыбнулась.

Уловив ход моих мыслей, она подняла руки, как будто могла что-то ими остановить, и со смесью паники и раздражения выдохнула: