Книга Родовая нить судьбы. Тайна леди Эвелин. Часть 1, страница 5 – Elen Bergman

Глаза… у моих глаз есть особенность.

Когда мне хорошо — они золотисто-карие, мягкие и тёплые.

Когда приходит напряжение или ярость — становятся зелёными, резкими.

А если появляется ненависть — редкое и тяжёлое чувство, — они темнеют, уходят в глубокий, почти чёрный зелёный. Я знаю это, потому что видела себя в зеркале в такие моменты и всегда пугалась: слишком уж чужим становился взгляд.

Я люблю фэнтези и путешествия. Старые города, камни с историей, северные побережья, где ветер касается кожи настойчиво и откровенно, словно проверяя, жива ли ты. Люблю дорогу — усталость тела, горячий душ в гостинице, чистые простыни и ощущение, что никто ничего от тебя не ждёт.

Меня всегда тянуло туда, где прошлое не выглядит мёртвым, а дышит рядом — стоит лишь остановиться и прислушаться.

И, наверное, именно поэтому мои сны так убедительны.

Я знаю имена: Степан, Эдвард, Ричард, Ирина, Эвелин, Йенн…

Я знаю их не из книг и не из архивов. Я знаю их так, как знают о близких, с которыми никогда не встречались, но почему-то уверены — они были. Их выборы, их боль, их любовь и их жажда вернуться домой отзываются во мне тихим, настойчивым эхом.

Иногда мне кажется, что я вижу не прошлое, а память. Не свою — но такую, что имеет право жить во мне. Память крови. Память долга. Память о тех, кто любил, терял, надеялся и всё равно шёл дальше.

Я лежала в темноте, прислушиваясь к тишине современной квартиры, и вдруг ясно поняла:

эти сны — не просто сны.

Это зов.

И если они вернулись именно сейчас, значит, родоваянить снова дрогнула.

А когда она натягивается — жизнь обязательно меняет направление.

Через пять дней я вышла на пенсию.

Утро было спокойным, ясным, без суеты — словно само время решило идти медленнее. Я дольше обычного стояла перед зеркалом, выбирая платье. Не строгое, но и не легкомысленное. Такое, в котором удобно прощаться и не стыдно начинать что-то новое.

— Ну что, Ирина Сергеевна, — тихо сказала я себе, — пора.

В офисе пахло кофе и свежей выпечкой. Переговорную украсили без излишнего пафоса, но с теплом: цветы, аккуратный стол, торт с надписью «Проверено. Надёжно».

— Ну наконец-то! — первой подскочила Марина из финансового контроля. — Я уже устала шутить, что ты у нас бессрочная.

— Я не бессрочная, — улыбнулась я. — Я просто долгоиграющая.

Когда шум немного улёгся, директор поднялся.

— Ирина Сергеевна, этот день мы, конечно, знали… но готовыми к нему быть невозможно.

Он посмотрел на меня внимательно, не формально, а по-человечески.

— За все эти годы ты была ориентиром. И, если позволишь личное… ты та редкая женщина, которая с возрастом становится не строже, а красивее. Спокойнее. Увереннее. Это дорогого стоит.

— Вот сейчас было нечестно, — ответила я, чуть приподняв бровь. — После такого уходить особенно сложно.

— Значит, мы всё сделали правильно, — усмехнулся кто-то.

Букет был тяжёлым, пах летним ветром. Были тосты, короткие истории:

— А помнишь тот аудит…

— Если бы не ты…

— Я тогда впервые понял, что значит «без вариантов».

— И что теперь? — тихо спросила Марина, когда стало тише.

— Теперь я позволю себе не спешить. Читать. Путешествовать. Чаще ездить в конный клуб. Просыпаться без будильника. И просто жить.

— Осторожно, — усмехнулась она. — Такие, как ты, когда начинают просто жить, обычно всё усложняют.