Книга Не твоя жертва, страница 68 – Виктория Кузьмина

Лену будто обдали ледяной водой. Холодок в спине превратился в ледяную иглу, вонзившуюся под сердце.

— Что? Зачем? — прошептала она, но пальцы уже лихорадочно мяли жесткие стебли, выжимая сок, ощущая липкую смолу. Страх, знакомый и острый, сжал горло.

Марфа не отвечала. Она стояла, отвернувшись от Лены, лицом в ту сторону, откуда они пришли. Ее поза была позой зверя настороже, уловившего первый, едва заметный звук опасности. Она втянула воздух носом, долго, шумно, всем существом вслушиваясь в ночь. Когда она наконец повернулась обратно, в ее ледяных глазах не осталось сомнений, только жесткая решимость и предупреждение:

— Потому что к нам идут. Оборотни. Чужие. Я их чувствую. Идут сюда. Спеши, девочка. У нас мало времени.

Арман стоял как вкопанный перед почерневшим остовом здания. От былого величия его клуба остались лишь обугленные балки, зияющие как ребра мертвого зверя, и едкий, сладковато-горький запах гари, въевшийся даже в одежду. Ярость, холодная и всепоглощающая, клокотала в нем, рвалась наружу рыком. Его когти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Это был не просто поджог. Это был выстрел в упор. В самое сердце его власти.

Крысы. Те самые, что до сих пор лишь шебуршались в темноте, осмелели. Сделали решительный шаг. И этот шаг был по его лицу. Злило не только предательство, но и слепота.

Кто? Кто эта паршивая тварь в волчьей шкуре, смеющая дышать одним воздухом с ним? Кто посмел?

Все сходилось в один тугой, удушающий узел. Словно сама Судьба, или те самые Волчьи Боги, на которых он давно махнул рукой, решили встряхнуть своего заплутавшего сына. Проверить на прочность. Утопить в ворохе проблем и посмотреть, выплывет ли он, Альфа Черных, или сгинет в трясине собственных ошибок и чужой ненависти. И все это в самое неподходящее время. Когда его мысли были там, в глуши, у избушки Марфы, с ней.

Егор вышел из-под обугленного входа, отряхивая сажу с рукава. Его обычно спокойное, собранное лицо было серым от усталости и копоти, глаза — потухшими. Он выглядел не Бетой могущественной стаи, а тенью, придавленной грузом катастрофы.

— Не понимаю, Арман, — голос Егора был хриплым, пропитанным дымом и бессилием. — Взрывы — изнутри. Точечно, по несущим конструкциям, по узлам коммуникаций. Серверная... чиста. Как будто призраки поработали. Ни следов, ни зацепок. Чисто.

Арман не отрывал взгляда от руин. Голос его прозвучал низко, как скрежет камней:

— Значит, из своих. Из тех, кто знал планировку как свои пять когтей. Кто имел доступ, — он медленно повернулся к Егору, и в его желтых глазах горел адский багровый огонь. — Выживших. Всех. На допрос. Сейчас. Пусть треснут стены, но я вырву имя этой твари.

Убытки... Они были колоссальны. Не только материальные — ремонт, компенсации семьям погибших и пострадавших работников, реабилитация. Главный удар был по авторитету. Этот клуб... Он был больше, чем здание. Больше, чем бизнес. Это был символ. Камень преткновения, кресло владельца, передававшееся от Альфы к Альфе испокон веков. Сколькораз его перестраивали, реставрировали — место оставалось священным. Сердцем клана. Поджечь его, значило плюнуть в лицо ему, Арману, как Альфе. Бросить вызов его силе, поставить под сомнение его право вести стаю. Трус, прячущийся во тьме, ударил в спину.