Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 109 – Виктория Кузьмина

Утро пришло не резким звонком будильника и не от толчка в бок, а мягко, нежно, как легкое дуновение. Я проснулась от прикосновения. От поцелуя. Губы, теплые и на удивление мягкие, коснулись моей щеки, чуть ниже виска. Одеяло, сползшее за ночь, потянули вверх, укутывая мое оголенное плечо в тепло.

Я приоткрыла глаза, ресницы слипались от сна и все плыло и было нечетким но я увидела его. Мощная спина Бестужева скрывалась в дверном проеме. Он уходил. Бесшумно. Как призрак. Мой взгляд скользнул к окну, где небо только-только начинало размывать ночную сажу первыми каплями акварели. Светало. Скоро вставать.

И тут осознание накрыло меня с головой, как ледяная волна. Медленное, неотвратимое. Бестужев. Поцеловал меня. В щеку.

Сердце не просто забилось. Оно пустилось в бешеный галоп, словно табун диких пони, вырвавшийся на свободу. Они топтали мой мозг, выбивая из него одно за другим воспоминания. Его губы на моих. Его руки на моей коже. Его тело, становящееся моим единственным ориентиром в бушующем море ощущений. Мы переспали. И на этот раз не было боли, не было насилия, не было отчаяния. Было… иначе. Боже, я получила удовольствие. Не просто отдалась, а сама тянулась к нему, искала его прикосновений, тонула в них, как в наркотике.

Щеки запылали таким жаром, что, казалось, можно было поджечь наволочку. Стыд и и неловкость смешались в коктейль, от которого кружилась голова.

Но больше всего, сильнее даже стыда, меня поражало его поведение. Оно было… странным. Неузнаваемым. Между тем первым разом, грубым и болезненным актом доминирования, и тем, что случилось прошлой ночью, была целая пропасть. Он был нежен. Внимателен. Он смотрел на меня, и в его глазах не было привычного ледяного презрения, а было нечто сложное, темное, но иное. Я плавилась в его руках, и это безумие, эта греховная страсть, казалось, была на двоих. Мы оба потеряли контроль. Мы оба сорвались с цепи.

Я встала с кровати, и тело отозвалось легкой, приятной ломотой в мышцах, сладким напоминанием о буре. Оно было странно легким, словно меня освободили от гирь, что я таскала в себе вечность. В голове, обычно заполненной роем тревожных мыслей, стояла непривычная, оглушительная тишина. И самое странное — это не напрягало. Словно что-то внутри перещелкнуло, какая-то важная детальвстала на свое место, и механизм, наконец, начал работать так, как должен был всегда.

Под струями душа я стояла, закрыв глаза, позволяя горячей воде смывать остатки сна и напряжение. Вода стекала по коже, на которой еще жили отголоски его прикосновений, и я не пыталась их стереть.

Когда я вышла, завернувшись в халат, Сириус сидел на краю моей же кровати, уткнувшись в экран телефна. Его поза была расслабленной, почти домашней. Он бросил на меня короткий взгляд, и его пальцы не остановились в печати.

— У тебя сегодня нет первой пары. Черных заболела, ее лекцию отменили. Собирайся, поедем завтракать.

Его голос был ровным, лишенным привычного металлического призвука. Просто констатация факта.

Я кивнула и повернулась к пакету с вещами, который он когда-то привез. Мои пальцы наткнулись на розовую толстовку, украшенную блестящими пайетками в виде бабочек. Я достала ее вместе с темно-синими джинсами. Уголком глаза я заметила, как он скривился при виде розового цвета и блесток, и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Ну и что. Это он сам все это купил. Не ему морщиться.