Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 110 – Виктория Кузьмина

Я сняла халат и быстро надела последний оставшийся целым комплект нижнего белья — черные кружева, тонкие, почти невесомые. Все остальное, и мое скромное, и его дорогое соблазнительное, он в порывах страсти или гнева благополучно изорвал в клочья. Мысль о том, чтобы заехать в общагу и забрать оттуда уцелевшие мои вещи, снова всплыла в голове. Если Бестужев и дальше будет с таким энтузиазмом раздевать меня, скоро ходить будет просто не в чем. О чем я только думаю…

О подработках, на которые я ходила, чтобы купить нормальные вещи и ноутбук наконец для учебы, теперь можно было забыть. Вряд ли он теперь меня куда-то отпустит. Эх, а на выходные я так хотела к маме съездить… Как бы его уговорить?

Он зашел в комнату, прервав мои размышления, и кинул на кровать сверток темной ткани.

— Сними этот блевок единорога и надень это. Заедем, купим тебе нормальные вещи после завтрака.

Я подняла сверток. Это была толстовка угольно-черного цвета, свободного кроя, из легчайшего хлопка. Никаких надписей, никаких страз. Просто качественная, дорогая вещь, пахнущая им.

— Я… я могу после пар зайти в общагу и переодеться, — неуверенно предложила я.

— Зачем тебе в общагу? — он поднял бровь. — Ядумал, ты все вещи сюда забрала. — Он кивнул на мою старую сумку, одиноко стоявшую в углу.

— Нет, не все забрала. Там кое-что осталось. То, что мне нужно.

— Что? — он скрестил руки на груди, и смотрел в ожидании ответа.

Мои щеки снова предательски залились румянцем. Я опустила голову, разглядывая узор на ковре, и прошептала так тихо, что сама еле услышала:

— Нижнее белье.

— Тебе же привезли нижнее белье, — он кивнул на злополучный пакет.

Я, стараясь сохранить подобие достоинства, аккуратно сложила свой халат и полотенце.

— Да, вот только ты порвал практически все. И мое, и то, что привозили. У меня остался только один комплект. И он сейчас на мне.

Его взгляд, тяжелый и горячий, медленно прошелся по мне, будто ощупывая меня через ткань джинсов и тонкое кружево. Он хрипло, с какой-то заторможенностью, произнес:

— Ну, тогда заедем и возьмем вещи и белье. Все, пошли, Агата.

Дорога до кафе прошла в полном молчании, но оно было иным — не гнетущим, а задумчивым. Я украдкой наблюдала за ним. Он вел машину одной рукой, его профиль был четким и спокойным. В нем не было и намека на ту ярость, что обычно клокотала под кожей. Он не рычал, не сверлил меня взглядом, готовым испепелить. Такое ощущение, что после проведенной вместе ночи в нем что-то переключилось, какая-то шестеренка встала на место. Он стал… спокойнее. И это пугало больше, чем его гнев.

В кафе он сам сделал заказ, не спрашивая меня. Официант принес два кофе и две огромные, румяные булочки с корицей, обильно политые белоснежной глазурью. Аромат был божественным, сдобным, согревающим душу. Я не заметила, как съела свою, отламывая еще теплые, тающие во рту кусочки и закрывая от наслаждения глаза. Это было настолько вкусно, что я не сдержала тихого, блаженного стона. Отпила глоток горячего кофе, обжигая язык, и подняла взгляд на Сириуса.

Он смотрел на меня. Не отрываясь. Пристально и как-то… странно. Его взгляд был тяжелым, изучающим, но без привычной критики. Потом он молча взял свою нетронутую булочку и пододвинул ее ко мне через стол.

Я смущенно посмотрела на него.