Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 43 – Виктория Кузьмина

И вот он, как предсказуемый кошмар. Его длинная, черная машина стояла в отдаленном углу парковки, мрачная и одинокая, словно хищник в засаде. А сам он прислонился к капоту, откровенно небрежно, выставив вперед длинную ногу в идеально сидящих черных брюках. В его изящных пальцах дымилась сигарета с тонким, золотым мундштуком. Он медленно выпускал дым колечками, наблюдая, как они тают в сером, низком небе. Картина была до боли отточенной, будто сошедшей со страниц глянцевого журнала о роскошной, бесчувственной жизни.

Он заметил мое приближение еще издалека. Его ледяные глаза, цвета грозовой тучи, сузились, идеальные брови сошлись в легкой, раздраженной складке. Я подходила ближе, чувствуя, как с каждым шагом сжимается желудок, а в горле встает ком.

Он не двигался, лишь наблюдал, пока я не остановилась в паре шагов от него, стараясь не дышать слишком часто.

— И что ты забыла в кофейне с подстилкой медведя? — его голос прозвучал тихо, но каждое слово врезалось в сознание, как лезвие. — Информацией делилась или узнавала, как лучше удовлетворять оборотня?

От этих слов у меня перехватило дыхание. Мир на секунду поплыл. Подстилка медведя?

— О чем ты? — выдохнула я, чувствуя, как щеки пылают.

Он лениво затянулся, не сводя с меня взгляда, а затем медленно, с наслаждением, выдохнул едкий дым мне прямо в лицо. Запах был не похож на обычный табачный. Он был более травянистый, горький и резкий, с примесью чего-то дикого и холодного. Я закашлялась, отшатнувшись и отмахиваясь рукой от едкого облака.

— Только не говори, что не знала, — холодно произнес он, и в его глазах читалась ледяная насмешка, — о том, что это подстилка Бранда Мори?

Я застыла, не в силах издать ни звука. Кашель прекратился так же внезапно, как и начался. Я просто смотрела на него, чувствуя, как внутри все обрывается.

— В смысле… Ты хочешь сказать, что она его девушка? — наконец выдавила я.

Он усмехнулся — коротко, беззвучно, и посмотрел на меня так, будто я была последней дурой на свете.

— Какая к черту девушка? Трахает он ее.

Я машинальноотступила еще на шаг, нахмурившись. Его цинизм был ошеломляющим.

— Но они же встречаются, правильно? — настаивала я, пытаясь найти хоть какую-то логику в этой мерзости. Я не могла поверить, что все так примитивно. Для отношений, даже таких запретных, нужно нечто большее. Хотя бы чувства. Тем более он — наследник.

Он зло оскалился, обнажив идеально ровные, но от этого не менее хищные зубы.

— Чтобы оборотень встречался с человеком? Нет, Агата. Марать себя о слабую, никчемную плесень вроде вас — это нужно не уважать себя.

Его слова, отточенные и ядовитые, болью отозвались глубоко в душе. Он был так ужасающе неправ.

— То есть ты хочешь сказать, что мы, люди, годимся только на то, чтобы с нами спать? — голос мой дрогнул от возмущения. — Так ты это себе представляешь? Нас что, нельзя любить только потому, что мы физически слабее?

Он смотрел на меня, не моргнув, и в его глазах не было ничего, кроме холодной, всепоглощающей иронии. На его губах играла та самая порочная усмешка, что сводила меня с ума.

— Вы не только физически слабее, Агата. Вы слабее во всем. А еще вы жаждете лишь наживы. Ищете, кому бы пристроиться получше, обеспечив себе безбедную жизнь. Ваша жизнь коротка, вы слабые и хрупкие, как мотыльки, летящие на огонь. Вы за свою жизнь влюбляетесь бесчисленное количество раз и не брезгуете отдаться каждой своей «любви». Нету у вас ничего достойного внимания.