Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 147 – Рина Сивая

Противная горечь осела на языке, горле, упала в желудок, заставляя тот сжиматься в попытке переварить непереваримое. Я пыталась остановить свой разум, пыталась заставить себя не думать. Но не получалось.

Вчера Диего сказал, что найдет, чем сегодня занять мои мысли. Получается, он все это спланировал заранее?

Следующий вздох получился очень шумным, и он совпал по времени с тем, как Ди оказался рядом – я не увидела предшествующих шагов, просто почувствовала, как меня окружил его запах, смешанный с моим гелем для душа.

– Анна, что происходит? – обхватив меня за плечи, с каким-то страхом в глазах поинтересовался Солер.

Его прикосновения обжигали меня даже через тонкую ткань халата. А воздух… его просто не осталось, чтобы я могла сделать хотя бы один вдох.

– Не трогай меня! — мой голос сорвался на хриплый, чужой шепот, полный такой ненависти, что Солер отшатнулся. — Никогда. Не смей прикасаться ко мне.

Я отступила к двери, спина больно уперлась в ручку. Это был якорь. Единственная точка опоры в рушащейся вселенной.

– Объясни, что… – Диего попытался было снова дотронуться до меня, но я легко увернулась и распахнула дверь.

– Убирайся. — Слезы текли по лицу, но я не давала себе права рыдать. Не сейчас, сейчас я просто не могла позволить себе быть слабой. Не перед тем, кто меня растоптал и почти уничтожил. Дважды. — С этой минуты все общение — только через моего адвоката.

Я не отводила взгляда от Диего, пока он стоял в ошеломлении, пытаясь собрать свою маску обратно. Моя рука сжимала судебное уведомление так, что пальцы онемели. Это была не бумага. Это была граната, с которой только что выдернули чеку.

И тогда из спальни, чистый и ясный, прозвучал голосок, от которого заныло все внутри:

— Мама?

Я резко обернулась, заслонив собой дверной проем, словно могла закрыть сына от этого ужаса своим телом. Саша стоял, непонимающе глядя на своих родителей, а у меня все внутри скручивалось в болезненно-тугой узел от осознания, что все было ложью.

Я так радовалась, что у моего сына будет отец, и даже не допустила мысли, будто тот попытается забрать у Александра мать.

Взгляд Диего скользнул за мою спину, и в его глазах на мгновение мелькнуло нечто новое — что-то, похожее на решимость. Ту самую непоколебимую уверенность, которой так славился сеньор Солер.

Раньше этот взгляд заставлял меня трепетать от уважения и гордости. Сейчас – от страха.

— Алекс... — мягко произнес Диего, но я не могла позволить ему и дальше обманывать нашего сына.

Моего сына.

— Вон! — выкрикнула я, загораживая собой малыша. — Немедленно вон из моего номера! И даже не думай смотреть в его сторону!

И тогда Диего посмотрел на меня. Так, как не смотрел никогда: с недоверием, подозрением и почти ненавистью. И только в этот момент я окончательно поняла, что Ди, которого я знала и любила, в этом человеке напротив давно уже не было.

Я поверила красивой обложке, даже не проверив, что скрывалось внутри. И поплатилась за это.

Он сверлил меня этим тяжелым взглядом с полминуты, после чего развернулся и скрылся в соседней спальне, чтобы вернуться через несколько секунд в накинутой на плечи рубашке. Не попрощался, но бросил, уходя, и его голос прозвучал холодно и отстраненно, будто из другого измерения:

– Я позвоню.

– Я не возьму трубку, – как можно более уверенно произнесла я, прежде чем захлопнувшаяся дверь отрезала нас друг от друга.