Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 150 – Рина Сивая

– Выпей еще, – голос Паши пробивался сквозь нарастающий гул в ушах, как сквозь толщу воды. Миронов снова подносил бокал к моим губам. – Медленно. Маленькими глотками.

Я послушно делала глоток. Вода казалась обжигающей холодной и безвкусной, словно я пила растопленный снег. Или это я вся – сплошной лед.

Трижды я отстаивала своего сына. Выдержала. Выжила. А сейчас… сейчас у меня отбирали не его здоровье. У меня отнимали его самого. И делал это тот, кто все еще значил для меня гораздо большее, чем просто сухое слово «муж».

– Ань, – диван ощутимо прогнулся, когда Павел опустился рядом и бережно обнял меня рукой за плечо. – Что случилось?

Я не знала, как ему удавалось каждый раз улавливать момент, когда паника меня отпускала, и я становилась способна на объяснения.Но сегодня Миронов ошибся. Вымолвить хоть слово я еще не могла.

Лишь нашла взглядом бумажку, измятой кучкой лежащую на столе, и холодные мурашки вновь табуном затоптались по спине.

К счастью, Паша понял все без слов. Потянулся вперед, подхватил документ пальцами и ожидаемо ничего не понял. Я видела, как он хмурил свои широкие брови, но не находила в себе сил для разговора.

Миронов достал из кармана телефон – свой, вероятно, чтобы прогнать текст через переводчик. Но в тот же момент ожил другой мобильник – мой. Я не дернулась, даже не посмотрела, кто именно желал со мной пообщаться. Тогда Паша проявил инициативу и ответил сам.

– Максим Григорьевич, – поприветствовал он моего адвоката строгим деловым голосом. – Да, Миронов. Да. Объясните, что…

Дальше Павел долго молчал, наверняка выслушивая все то, что мне ранее объяснял Шах. Лишь один раз за разговор он позволил себе вопрос:

– Что именно вы предлагаете?

И снова длительное молчание, окончившееся уверенным:

– Да. Делайте. У вас полный карт-бланш в этом вопросе.

Наверняка в другом состоянии меня бы разозлило, что решения касательно моего будущего принимаются без моего ведома, но именно в ту минуту мне было плевать на все. Апатия, неизменно накрывающая после паники, уверенно проникала в мысли, успокаивала чувства и замедляла сердцебиение вместе с дыханием. Но хотя бы позволяла разуму соображать четче.

– Что вы решили? – отставив полупустой бокал на стол, я повернулась к Паше. Он уже закончил разговор и теперь сидел, погруженный в свои мысли.

Несколько мгновений он внимательно изучал меня глазами, словно решал, готова ли я выдержать его следующие слова, но все-таки признавался:

– Шах подаст иск о разводе от твоего имени. И запросит обеспечительные меры в отношении твоего мужа. Диего не сможет приближаться к вам или общаться любым другим способом.

Понимание осело горечью на языке. Я не хотела, чтобы все заканчивалось так, ведь верила, что между мной и Ди действительно возникли чувства – прошлый или настоящие, не важно, главное – что искренние. Но попытка отобрать у меня сына ломала все: и мою веру, и мою любовь.

Поэтому я только кивнула, утыкаясь взглядом в коленки. Наверное, так действительно будет лучше – меньше соблазнов, меньше лжи. С глаз долой – из сердца вон. Должна же эта поговорка хотя бы со второго раза сработать?

Паша ещенедолго покопался в моем телефоне, после чего так же молча отложил его на столик. И сжал мою руку своей широкой ладонью.

– Ань, все будет хорошо, вот увидишь, – попытался он меня убедить в том, во что сам, возможно, не верил. – Ты, главное, не переживай. Ты нужна сыну.