Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 171 – Рина Сивая

– Не удивлена, – пожала плечами Лера, наливая напиток в свою чашку. – Но, если бы ты сразу поставил ее на место, ничего этого не случилось бы. И под «этого» я подразумеваю вообще все, в том числе ребенка, воспитанного без отца.

Я понимал, что правда в словах девушки была, я даже готов был признать свою вину. Но быть терпилой я не собирался.

– Ты и дальше планируешь меня обвинять во всем или все-таки поможешь?

С полминуты Валерия сверлила меня хмурым,тяжелым взглядом, прожигающим насквозь, а потом спросила:

– А почему я должна тебе помогать, Диего? Может, и Ане, и Саше будет лучше без тебя, твоей чокнутой мамаши и проблем, которые вы постоянно с собой приносите?

Ее слова острым кинжалом вошли прямо в незащищенную грудь. Но я не позволил себе упиваться болью.

– Может, и будет, – признал я честно. – Но я люблю твою сестру и своего сына. И знаю, что это взаимно. Поэтому я больше всех заинтересован в том, чтобы они были счастливы. Рядом со мной.

Знакомые серые глаза, так похожие на глаза моей жены, недовольно сощурились, но лишь на миг. А после Лера кивнула и изобразила слабую улыбку.

– Убедил, красавчик, – усмехнулась она, давая понять, что именно этих слов от меня и ждала. – Поэтому я тебе помогу. Но сначала ты должен кое-что узнать.

Я вопросительно приподнял бровь, требуя пояснений. Но Лера сначала отпила чая, смешно подув на него перед этим, после – отставила чашку, чуть покрутила, добиваясь идеального на ее взгляд положения, и лишь потом заговорила.

– Когда твоя мать сообщила, что ты якобы погиб, у Аньки начались панические атаки. Знаешь, что это такое?

Я кивнул.

– Лично не испытывал. Но я долго ходил к психологу, чтобы нивелировать воздействие амнезии, поэтому да, в общих чертах я знаю.

Лера зеркально кивнула в ответ.

– Это все наложилось на новость о беременности и создало прецедент в ее психике, когда Аня решила сохранить ребенка. И свой страх потери с тебя она перенесла на него. Это стало неким спусковым крючком, и каждый раз, когда она думала, что может потерять Сашу, ее накрывало.

У меня не было большого опыта в решении психологических проблем, но, благодаря собственным сессиям, я имел представление, насколько бывает сложно справиться с собственным разумом, начинающим играть против тебя. И если в моем случае это была непробиваемая бетонная стена, молчаливая и непоколебимая, но и безобидная, то в случае с Анной на первое место выходил парализующий страх… это правда было страшно.

– И часто она так думала? – осторожно спросил я, чувствуя поднимающийся по позвоночнику холодок.

Не получалось себе представить милую, нежную Ану, оставшуюся один на один с ужасом. От этого чувство собственной беспомощности готово было столкнуть меня в собственную паническую атаку.

– Не особо, – произнесла Лера, и я вздохнул с облегчением.

Рано, как оказалось.

Она рассказала мне многое из того, чего я до этого не знал. О тяжелой беременности Ани и о проблемах, возникших во время родов. О диагнозе, поставленном моему сыну уже после рождения, и об операции, проведенной крохе.

Я слушал молча, не перебивал, а сам горел изнутри стыдом и яростью. За то, что не знал этого раньше. За то, что меня не было рядом с женой в те моменты, когда ей особенно нужна была поддержка.

Тогда, сидя за барной стойкой, я особенно ненавидел себя за то, что забыл ее.