Книга Тринадцатая Мара, страница 13 – Вероника Мелан

Он положил обе руки на прилавок, и я интуитивно убрала с него свои.

– Кофе, – бросил он единственное слово.

«Какой?» – хотела спросить я, но на меня смотрели так, что это слово мне выдавить не удалось. Я вдруг поняла, что незнакомец давно сбросил с себя магнит, равно как и фиолетовое марево, что он знал о них с самого утра, знал, что его ждут здесь. Долго не ехал специально, выжидал. И теперь смотрел так, что мой позвоночный столб оброс кристалликами льда.

Он не играл в игры. Идра не ошиблась, сообщив, что самый слабый на изнанке мужчина окажется самым сильным в яви. Вот только мне теперь казалось, что я совершила ошибку, отыскав его.

– Принеси и себе тоже, – послышалось спустя паузу. – Жду тебя за столом.

Он уже хотел отвернуться, когда я заставила себя отмереть. Пришлось принять вид баристы «не при делах», улыбнуться прохладно, качнуть головой.

– Простите, не пью кофе с посетителями.

Он просто отвернулся, зашагал к столику у стены. И в его молчании мне слышался ответ: «Как хочешь. Это ты меня искала, не я тебя».

В этот момент стало ясно, что я сварю себе капучино. И принесу его туда же, куда и стакан с очень горячим и крепким эспрессо.

Интуиция противилась тому, что я собиралась совершить. Она стонала, как ржавый падающий кран, – истошно, надрывно. Но ведь верно – это я его искала. Значит, нужно собраться с силами, подсесть, попытаться, несмотря на отсутствие подготовки и плана, поговорить.

Внутренний кран валился: гнулась к земле стрела, лопались тросы, летели дождем осколки стекла из кабины.

Оказывается, я отвыкла от ощущения собственной беспомощности: марам оно вообще не свойственно. Когда играешь пластами реальности, как картами, привыкаешь манипулировать могуществом в той или иной степени.

Сейчас, глядя на профиль человека, занявшего стол у стены, я понимала, что если шагну к нему ближе, то шагну в пропасть.

Пришлось на секунду зажмуриться, стряхнуть необъяснимое оцепенение.

«Все еще может оказаться проще – стоит только понять его, раскусить».

– Заменишь меня пока? – адресовала я тихий вопрос помощнице. Та кивнула.

У него были очень странные глаза. Иногда казалось, что они светло-голубые, иногда зеленоватые. Иногда белые. И этот белый цвет вокруг черного зрачка, окруженный плотным кольцом-окантовкой, заставлял меня нервничать более всего.

И первую минуту, глядя друг на друга, мы молчали, как молчат оппоненты, приготовившиеся к бою.

– Думаешь, вешать на человека магнит – это правильный поступок?

У незнакомца был низкий голос, и я, державшая руки на коленях, вдруг ощутила себя тряпичной куклой. Куклой, свитой из тяжелых веревок. Мои руки – канаты, вместо кулаков – тяжелые узелки, и эти узелки тянут вниз как гири.

Он знал обо всем. О моих заклинаниях, о том, что я – мара. Играть с ним не имело смысла. Как, впрочем, и отвечать на вопрос, потому что вопросительная интонация была одновременно обвиняющей и любая фраза выглядела бы теперь оправданием. А оправдываться я не желала, никогда этого не делала. Ни перед кем.

А еще он ненавидел мар. Он презирал нас, и презрение его теперь въедалось в мою кожу разъедающей пылью, силилось проникнуть внутрь.

– Знаешь, кто я? – спросил незнакомец, не дождавшись ответа. – Знаешь, кого именно ты искала?

Я не знала.

На его запястье блестели серебристые часы – дорогие, но сдержанные. Их край выглядывал из-под манжеты рубашки.